cw. дорога домой

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » небесное племя » сосновая роща


сосновая роща

Сообщений 21 страница 40 из 41

1

http://s8.uploads.ru/GQpRK.png


. . .


0

21

Воркотунья отметила немалый фронт работ. Теперь когда стало очевидно что выбора кроме как копать у них нет, все мысли воительницы сфокусировались на предстоящей задаче. Новый ров требовал на себя немало времени и сил, обойдя кругом следом за Крушиной, размечающей границы - на достаточном расстоянии от груды камней чтобы они не завалили и новое русло. Итак начинаем от центра, если нет желающих вымокнуть до усов. Когда в темноте промелькнули два кошачьих силуэта - Репей и Млечнолапка. Они явно не пришли сюда на помощь в раскопках, но оказались принуждены к нему. Пожалуй тут извинится стоит за прерванное ночное любование звездами. А то что между этими двумя так и сверкают искры было наверное очевидно уже всему племени. Странно даже что предводительница превратила их в ученически-наставнический тандем. Может была не против романтических устремлений или надеялась что не будучи вдали друг от друга молодая пара меньше будет витать в облаках. К тому же Млечнолапка почти закончила свое обучение. Чуть усмехнувшись и бросив на этих двоих немного виноватый взгляд, Воркотунья безмолвно принялась за свой участок. Мощное сложение и крепкие лапы разумеется сослужили ей службу в этот раз намного большую. Вот именно поэтому ничто нельзя считать недостатком, наступит момент и это превратится в крайне полезное качество - как сейчас. Встав так чтобы земля из под лап не попадала на шерсть, ну или хотя бы большая ее часть, воительница решительно отбрасывала горсти земли друг на друга, образовав небольшой холмик. Вскоре по глубине ее участок сравнялся с участком Медведя. Кошка задумчиво прищурилась оценивая ров и прощупывая его передними лапами. Но невольно повела ухом в сторону разгорающейся ссоры - Торнадо и Репей аки два воробья пушили свои "перья" перед Млечнолапкой. Вмешательство не требовалось - глашатая уже твердо и жестко поставила на место забияк, Торнадо же как инициатору попало и того больше. Юнцы что с них взять.
- Каждый год они все раньше начинают свои игрища, - тихонько хихикнула Воркотунья. -Ну что сказать - Млечнолапка у нас красавица, - понятно дело что у Торнадо просто кровь кипит и хочется влезть в драку. - Крушина, думаю шириной на полтора кошачьих хвоста? И стенки нужно будет укрепить, - она снова потрогала стену передней лапой. - Когда пойдет вода нужно чтобы наш ров не превратился в небольшое болото, если всю землю размоет получится еще один затор.
"сейчас бы сюда пару Речных котов вот уж кто все знает о воде и течениях" - логично? Логично. Но так как парочку Речных котов взять было неоткуда, нужно довольствоваться тем что имеешь и молится чтобы разборки пары котов не помешали общему делу. Перемахнув через ров одним сильным прыжком, и пройдя несколько шагов она вновь очутилась у берега перекрытого ручейка. Глинистая почва. Хм, а это может помочь.
-Как насчет этого? - полюбопытствовала она. Скрепит песок и не позволит воде все размазать.
Потребуется не так уж и много. Только нужно откопать, да столкнуть в ров, а потом немного поработать лапами уплотнив его стены.

+1

22

Торнадо вспыхнул настолько быстро, что не ожидавший такого напора Репей, простодушно пропустил удар по носу. Впрочем, после такой реакции ученика, он на секунду даже перестал сожалеть о своём «плохом» поступке по отношению к этому шоколадному балбесу. В конце концов, мама тоже давала непоседливым братьям подзатыльники в рамках программы обучения нормам поведения. Торнадо, видать, воспитанием был обижен.
Достойно ответить на посыпавшиеся оскорбления, бело-рыжий не успел. Впрочем, уже и не надо было. Крушина поспешно встала между ними не давая котам сделать то, о чём они позже оба пожалеют…  Ну, точнее, пожалеет об этом только Репей, искренне считающий, что в племени живут только друзья. За исключением их странного целителя, но его можно простить, кто-то же должен тестировать все эти травки в целительской…
- Я не домашний! - только и успел выпалить в бок Крушины, распушённый и крайне недовольный заявлениями соплеменника, Репей. Тут уже глашатая принялась за дело, разъясняя Торнадо куда он пойдёт, коли такой дерзкий. Репей слушал всё это, но в глубине души очень хотел надрать мальцу уши.
- Я не домашний. Я воин. Млечнолапка моя ученица и я буду сувать свой длинный нос куда хочу!
Фоном тарабанил Репей, распаляясь и внезапно обнаруживая в себе бунтарский дух. нос неприятно болел, кстати, а эмоции напирали на язык. Крушина, тем временем, переключилась на Репья.
- Хорошо, хоть по левую, хоть по правую, - вздохнул потерпевший. Атмосфера вокруг медленно, но верно кипела. Репей чувствовал, что все буквально обсуждаю то, что Млечнолапка всех свела с ума своими кошачьими штучками! И всё из-за неё. Он густо покраснел от взгляда Воркотуньи и поспешил занять своё "правое" место.
- Пойдём, Млечнолапка, - напоследок поманил за собой ученицу Репей. Он боялся проявить явную симпатию к кошке в столь тонкий момент, но оставлять её там, подле Торнадо, было попросту небезопасно. Он же псих. На нём только травки Чащобника испытывать...
Копать получалось на удивление хорошо. Особенно, если представляешь, на месте камней и земли кого-нибудь крайне неприятного. Репей быстро освоился, а чтобы сбросить напряжение, общался с Млечнолапкой.
- Смотри, - он показал ей свою переднюю лапу,- выпускаешь когти, растопыриваешь пальцы и как следует загребаешь...
Репей старался не думать о том, что нос его, кажется, покраснел. И через его светлую шерсть всё так прекрасно просвечивает...
- Если устанешь, то подключай задние... Осторожней с крупными камнями, они могут отдавить лапу... - говоря всё это, Репей продолжай вкапываться в землю и выкарчёвывать камни, - ты большая молодец.
Когда основной этап раскопок закончился, Воркотунья нашла новое занятие для их кружка-копателей. Репей кинул озабоченный взгляд на свою ученицу, стараясь понять насколько сильно она устала. Что же, завтра, кажется, у них обоих будет выходной до полудня...

+3

23

Вопрос остался без ответа, поскольку его голос заглушили возмущенные препирательства Репья и Торнадо. Стоило только взглянуть на шкодливую морду последнего, чтобы понять, кто тут зачинщик. Глаза Медведя бесстрастно скользнули по Репью и Млечнолапке и остановились ненадолго на брате. Нет, он не будет устраивать разборки сейчас, когда Крушина и так приглушили порывы молодых котов, а дел полно по горло. Он поговорит с Торнадо после. Как брат с братом.
Как только спор стих, глашатая все же ответила на вопрос Медведя, и он, кивнув, продолжил работу, постепенно увеличивая карьер в длину. Наконец, общими усилиями, половинки дуги были почти соединены со старым руслом. Но тут трудящаяся рядом Воркотунья подметила новую проблему. Действительно, течением ручья почву карьера будет постепенно размывать. Кот оценивающе взглянул на новые берега, обдумывая предложение воительницы.
- Наверняка этого будет достаточно. Земля здесь каменистая, глина склеит трещины на первое время, а потом берега заново подрастут травой, и будут удерживаться уже корнями. Но, думаю, после сильных ливней имеет смысл проверять их на всякий случай и восстанавливать, если будут поломки. Всё-таки природные берега заметно крепче наших. - он тоже прошёлся вдоль ручья. - И глина из воды как раз самая вязкая. Да, братишка? - Торнадо как раз давеча бесстрашно местил лапами в воде. Обратил внимание, наверное.

+4

24

Его окликнули. Впившись в рыхлую землю загнутыми когтями, Торнадо напрягся, готовый к тому, что его сейчас будут оттаскивать от "невинной жертвы", как такое было уже ни раз. Прижав уши, он поднял распушенный хвост, по напряженному внешнему виду казалось, что кот готов драться и с двумя сразу. Стараясь не смотреть в глаза мгновенно оказавшейся рядом глашатой, он вытянулся, пытаясь поймать взгляд Репья. Тот лишь отрицал факт своего происхождения, выглядя весьма глупо.
- Да я мамку твою.. - начал было он, но остальные слова заглушил голос Крушины.
Вызывающе щелкнув челюстями в сторону бело-рыжего, Торнадо демонстративно отвернулся, едва не задев исполинку хвостом, с раздражением рассекающим воздух. Ни на йоту он не сомневался в несправедливости наказания, но продолжать выступать при Крушине было опасно для здоровья. Хоть на первый взгляд и не казался таким, здоровяк был смышленым парнем и уже сложил в своей голове логичную последовательность действий на будущее.
Поймав взгляд брата, Торнадо лишь повел плечом, абсолютно не чувствуя за собой какой-либо вины. Эта недодрака была самым обычным делом, хоть неприятное чувство незавершенности жужжало где-то над ухом, в остальном кот быстро остыл.
Он подошел к Медведю, легко и в точности повторяя его движения. Изредка они перебрасывались незначительными фразами; говорил в основном Торнадо, старший же отвечал односложно, советуя и направляя. Хоть он такое и не любил, но физическая работа ученику давалась куда лучше и быстрее умственной.
Краем уха здоровяк слышал, как Репей поучает свою новую ученицу, радуясь, что его наставник не был столь занудным. Учит как копать.. серьезно? Наверное, Млечнолапка и на поганое место по расписанию ходит. Он фыркнул скаля клыки и провел внешней стороны лапы по лбу, смахивая невидимый пот.
Дело закончили быстро. Куда быстрее, чем Торнадо ожидал. Вытирая лапы от комьев глины о траву, он не слушал о чем говорят старшие, задумавшись о чем-то своем. А потому, когда подошел полоскать грязную шерсть в воде, вопрос брата поставил его в тупик. Правда, ненадолго.
- Угу. Как наступишь, потом не отвяжешься.. - в груди что-то булькнуло, похожее на смех и рычание одновременно. Торнадо распушил шерсть на щеках, с толстым намеком бросая вызывающие взгляды в сторону Репья.

+6

25

ᅠᅠ- Игралка не выросла, - строго отрезала кошка, недовольно прижав уши. Напряжение всё ещё витало в воздухе, но желание почесать друг о друга когти у котов, очевидно, отступило, а нянчиться со старшим оруженосцем Крушина не собиралась, не говоря уже о воителе: свои отношения пусть выясняют сами, главное – в рамках дозволенного и без вреда для племени. Если уж совсем сознательность не проснётся, придётся, конечно, провести более расширенную воспитательную беседу, но этот вариант дымная рассматривала как самый крайний. Племя – единый механизм, и каждый его член, подобно шестерёнке, должен самостоятельно и отлаженно уметь взаимодействовать с другими элементами, без постоянных подкруток, смазок и прочих вмешательств третьих лиц.

ᅠᅠ- А ты чьими хвостами меряешь? – оценивающе осмотрев оную часть тела у каждого в их отряде, добродушно усмехнулась в усы кошка, оторвавшись от работы и как следует отряхнув лапы: она, конечно, понимала, что изваляться придётся неслабо, но комья земли, налипшие даже на кисточки на ушах, радости как-то не прибавляли. Судя по всему, даже если они успеют закончить до утра, всё оставшееся время весьма шерстяной особе придётся провести за попытками привести себя в подобающий вид. Перепрыгнув через канал и подойдя к Воркотунье, исполинка удовлетворённо кивнула: должно было хватить, на некоторых участках ручей сужался даже сильнее, но как-то справлялся, значит, проблем быть не должно. – Медведь, - качнув хвостом в сторону рва, дабы кот прикинул и отмерил примерные параметры на своём участке, Крушина обернулась к Репью и Млечнолапке, привлекая к техническому моменту и их внимание. В речи воителя она особо не вслушивалась, но работала пара исправно, так что дымная осталась довольна. Даже Торнадо принялся за дело, просто идиллия, хоть фотографируй, вставляй в рамочку и вешай над диваном. Процесс пошёл на удивление быстро, так что вскоре их канал от ручья с обоих сторон отделял лишь тонкий пласт земли, дабы вода не помешала укрепить стены.

ᅠᅠВ том, чем следует обмазывать такие конструкции, небесная откровенно не разбиралась. – Всё равно кроме глины у нас ничего нет. Попробуем,  - после коротких размышлений согласилась махина. Ведь не спроста, наверное, в ручье этой глины столько, что ей все стенки покрыты. - В ближайшие несколько дней будем проверять утром и вечером, посмотрим, как всё это приживётся, – обхватив широким движением лапы их труды, подытожила хвостатая. – Воркотунья, собирай глину для правой стороны, Торнадо – для левой. Медведь, помоги Репью обмазывать с той [правой] стороны, - подманив к себе Млечнолапку, Крушина зачерпнула немного глины и, плюхнув её на дно, начала размазывать. Дело оказалось не таким простым, как казалось: вязкая субстанция растираться не стремилась, и, чтобы заполнить ей более-менее приемлемый участок, приходилось прикладывать немало сил. Кто бы мог подумать, что на укрепление канала потребуется больше времени, чем на выкапывание? Когда отряд закончил, время давно успело перевалить за полночь, и самые глубокие сумерки начали рассеиваться: в сезон Зелёных листьев всегда светлело рано. Не утро – и то благо. – Раскапываем перегородки и заканчиваем. Воркотунья, Торнадо, обмазывайте их параллельно, потом будет поздно. Когда с работой, наконец, было покончено, дымная повела отряд обратно в лагерь: им всем нужен был отдых.

→ Главная поляна

+5

26

Воркотунья едва сдержала второй всплеск хихиканья, бросив взгляд на пышные хвосты глашатаи и Медведя, только в глазах полыхнул смех. Да пожалуй стоит уточнять. Впрочем она мерила по средней длине, среднестатистического кошачьего хвоста. К коим относился на самом деле и ее собственный.
- Тогда один твой, - усмехнулась воительница, подмигнув Крушине. У глашатаи хвост и вправду был длиной в полтора ее собственного, и походил на лисий.
Ну что же неплохо - ров выкопан, причем довольно быстро, хотя небо обещало вот-вот начать угрожающе светлеть предвещать рассвет. А они тем временем занялись укреплением своих раскопок - идею Воркотуньи все оценили, найдя весьма здравой. Устроившись с нужной, правой, стороны рва, кошка с наслаждением потянулась выгнув дугой хвост, до хруста в позвонках вонзив когти в землю. И затем отряхнулась перед следующим этапом раскопок. Мощные лапы с усилием вонзились в глинистую почву, выкапывая мягкие комки глины, а затем скидывая их задними лапами прямиком в ров - к Медведю и Репью, которые занимались укреплением этого участка, стараясь не попасть двум воинам на головы. Полработы только лишь. Крушина и Торнадо работали слева - глашатая поручила оруженосцу выкапывать глину, а сама принялась вдавливать мягкую глину в почву. Конечно лапы всех присутствующих благополучно перемазались в вязкой субстанции. Тут не вылизаться - придется лезть в воду. По крайней мере Воркотунья точно полезет - при всей нелюбви к тому чтобы мочить лапы. Работал отряд весьма слаженно, и вскоре добрались до последних укреплений отделяющих поток от нового русла. Так Воркотунья оказалась у правой стороны, а Торнадо - слева.
- Все выбрались? - осведомилась она, в меру максимальной громкости своих голосовых связок, еще не дай Звездное племя вода на кого-то хлынет! - Начинаем! - прозвучало в просветлевшем воздухе, стараясь действовать синхронно с оруженосцем, она принялась обмазывать последний участок уже с берега.
И вот комья земли начали отлетать в сторону, а затем вода почуяв свободу как охотник сочную мышку, хлынула сметая остатки земли со своего пути. Кошка с волнением следила за результатом работы - сначала мелкие, грязные лужицы, а затем уровень воды в рве начал стремительно повышаться и вскоре заполнило с собой все, бросившись дальше в ручей, наполняя его водой. Может новое русло было не столь широко, как прежнее, но обвал перекрыл воде любую дорогу. А сейчас сила течения так гнала ее вперед, что чуть затапливало местами новый берег, намочив Воркотунье лапы. Но благо идея себя оправдала - почву не размыло. Пройдет немного времени и ручей снова наполнится водой до прежнего уровня, ну или почти до прежнего, в любом случаи больше не пересохнет лишая Небесное племя влаги. А теперь ей нужно сполоснуть лапы. Она чуть улыбнулась.
-Сработало.

+1

27

Медведь кивнул, перемещаясь к правой дуге и продолжая ритмично работать лапами, пока Воркотунья набирала рыжую глину. У группы определенно получалось работать слаженно, как один. Едва тонкая перегородка между старым и новым руслом пошатнулась и пошла трещинами, кот сцапал в левую лапу ком глины и одновременно правой разрушил стенку окончательно. Они с Воркотуньей быстро обмазали глиной оставшийся участок, пока вода, получившая долгожданную свободу, бурливо заполняла их канаву.
Медведь одобрительно крякнул и, недолго понаблюдав за потоком, принялся приводить себя в порядок. Плотная корка на шерсти ссохлась в настоящий панцирь. Пожалуй, он мог бы быть полезен на какой-нибудь войне. Не только охранял бы от травм, но и предотвращал укусы, судя по отвратительному скрипящему на зубах послевкусию. Счистить грязь языком было почти невозможно, а потому упирающийся до последнего Медведь всё-таки вынужден был залезть в ручей по самые плечи. Вода быстро смыла смесь из песка и глины, и, хотя мокрая шерсть облепила бока и ветер сразу показался холодным, кот всё-таки почувствовал облегчение.
Они справились. Вода вернулась. Все живы-здоровы, самое время возвращаться домой. И даже поспать ещё время останется.

→ Лагерь, палатка воителей (номинально)

+1

28

Если бы можно было бы закатить глаза и увидеть свой собственный мозг, именно это бы белоснежная и сделала бы. Эти коты... Эти коты порой такие дети. Была ясно поставлена цель. Было ясно-понятно, что если не отвлекаться, то есть все шансы вернуться в лагерь пораньше. Но нет, надо что-то там начать - а главное, с чего? В голове у Млечнолапки не укладывалось. Сначала они говорили. Потом она отвернулась. Они начали разборки. Где логическая цепочка? Где логика в поведении? Что успело произойти там за её спиной за какие-то доли секунды!?
Млечнолапка не понимала. А непонимание порождает недовольство. Белоснежная стиснула зубы и мысленно досчитала до трёх. А ведь Звездошейка как-то руководит вот всем этим цирком. Каждый. Предков. День. Да будет благословлена её бедная душа.
Но Крушина пришла, порядок навела, и они, наконец, смогли приступить к работе. Что не очень хорошо шло, процесс копания кошке не давался. Медведь за два движения рыл большую яму, в которой можно было бы свернуться клубочком - а Млечнолапка не могла, у неё лапки. Именно "лапки", а не "лапы". В такие моменты она ещё сильнее завидовала котам вокруг, тут все были, как на подбор, огромные, крепкие, мускулистые, настоящие скалы. Даже Репей.
Хотя Репей - это отдельная тема. Посмотришь со стороны - он выглядит как типичный воитель-ловкач, который ставит в бою расчёт на скорость, а не на физическую силу. Какое же удивление посетило Млечнолапку, стоило ей увидеть реальные возможности своего наставника. И его весьма короткая шерсть этому способствовала, так как любое напряжение мышц не скрывалось за плотным слоем шерсти, как это было у Крушины и Торнадо. Ох. Чего говорить, полумрак и бледный лунный свет, очерчивающий линии его тела, тоже давали... весьма ясную... картину. ОХ.
- ...ты большая молодец.
Он со мной говорил?! Млечнолапка кивнула со знающим видом. Да. Да. Я молодец. Я теперь знаю лучше твои, ммм, возможности. В бою пригодится. По крайней мере, ученице хотелось так думать. Именно в этот момент белоснежная встретилась взглядом с подозрительно-довольными глазами Воркотуньи, от чего распушилась. Почему ей так стыдно? Она опять не понимала, что происходит. А непонимание рождает недовольство. Проклятый замкнутый круг.
Млечнолапка начала рыть с удвоенной силой. Пусть лапы в кровь будут - хоть отвлечётся от всего этого.
Было уже давно за полночь, когда они, наконец, закончили рыть канал. Наконец-то. Млечнолапка довольно прикрыла глаза и позволила себе тихо заурчать. Она была грязная, злая, мокрая, ещё раз грязная и довольная. Голова ученицы гудела от напряжения, лапы, ещё утром ноющие от недостатка тренировок, теперь кричали от их переизбытка. Восхитительное чувство... Я так по нему скучала! Кошка зевнула и соскребла лапой с мордочки немного грязи. Отец будет недоволен, если я вернусь в лагерь  в таком виде... От долгого и тщательного вылизывания её спас пример Медведя, которому она тут же последовала. Брр. Холодная! Избавившись от налипшей глины и грязи в воде, после чего быстро привела себя в жалкое подобие каждодневного порядка. Напоследок отряхнувшись подобно собаке, ученица кивнула наставнику и последовала вслед за ним и остальными в лагерь.

------> Главная поляна ------> Палатка учеников

+3

29

Репей всё время чувствовал взгляд Торнадо, но упёрто продолжал игнорировать скандального ученика. Идеальный мир воителя так легко рухнул, что он не знал что и делать. Пока Торнадо сверлил взглядом его спину, Репей с надеждой поглядывал на Крушину. Глашатая, с самого начала жизни Репья в племени, стала для него примером идеального лесного воителя. И если бы Репей хотел спросить что есть "хорошо", а что есть "плохо", то он бы не раздумывая направился к Крушине. Вот и теперь молодой воитель чувствовал потребность пообщаться с глашатой с глазу на глаз.
Млечнолапка, как казалось Репью, выглядела очень уставшей и словно.. потерянной в пространстве и времени. Кажется она совсем не слушала и не воспринимала речь своего наставника. Это стало вторым поводом для беспокойства.
Она устала от меня. И я наверное, страшно её смутил, поставил в такое неловкое положение! О чём я думал?! Наверное, завтра она пойдёт к Звездошейке просить себе в наставники Крушину!..
Репей боялся этого больше, чем неприязни Торнадо или новой войны, поэтому замолчал и старался больше не нагружать ученицу своими трепетными поощрениями и наставлениями. Он видел, как Млечнолапке не просто даётся копание в грязи, но всё равно был горд общим результатом и продолжил расхваливать её уже про себя.
Далее следовала работа с глиной, которая Репью пришлась по душе. Субстанция была такой необычайно, интересной на ощупь, что Репей даже испачкал в ней нос, отдавая дань своему любопытству. По окончанию работы, услышав команду Ворк, Репей вскочил на один из искусственных бережков и с интересом следил, как вода заполняет новое русло. Это событие вселила в Репья новые силы и он, вдруг, понял, что может не спать до самого утра. Настолько это всё было прекрасно и удивительно.
Мы воссоздали ручей! сами! Там, где мы это хотели...!
Впрочем, Репей, кажется, был единственным, кто испытывал подобные чувства с такой силой, что позабыл об усталости.
По примеру остальных, Репей опустил лапы в ручей, чувствуя как вода смывает грязь. Мех у него был тонкий и пушился, а главное довольно быстро высыхал, так что в лагерь молодой воитель возвращался уже практически сухим. Усталость, всё же, решила напомнить ему о себе, когда воитель ступил на главную поляну. Пожелав спокойной ночи соплеменникам, молодой кот побрёл к палатке воителей.

---> Лагерь небесного племени, палатка воителей

+2

30

Совет ----->

Звездошейка ускоряла шаг, изредка останавливаясь: походка вышла рваная, хвост метался из стороны в сторону, и предводительница шла, вытянув вперед голову и шею, будто львица после неудачной охоты. Лопатки палевой перекатывались, хвост дергался, лапы то ступали быстро-быстро, то замирали - а внутри нарастало что-то такое, что не давало ей успокоиться.
И потом, спустя несколько десятков ударов пульса в ушах, Звездошейка тихо вскрикнула и остановилась. Обернулась в панике, не видит ли кто из своих, но она своими перебежками немного обогнала племя, а значит...
- Кленовый, - тихое шипение сквозь сдавленный голос. Дождавшись, пока трехцветный глашатай подойдет, она быстро затараторила: хотелось бы ввести его в курс дела в более спокойной обстановке, но раз так, придется экстренно:
- Я жду... ждала.... нет, жду котят, но что-то не так, Чащобник обещал еще луну точно, веди всех в лагерь быстро, - с мольбой и в то же время требовательно взглянув в глаза Кленового, кошка уязвимо поежилась: не подведет ли?
- Все потом, - хвостом очерчивая окончание разговора, предводительница раненым зверьком обернулась на своих и из последних сил прытью метнулась в чащу, теряясь среди сосновых стволов.
- Рхрхр-а-а! - вскрикнула кошка, запрокинув голову. Неизвестно, насколько она отбилась от своих соплеменников, и отбилась ли вообще. Усиливающаяся боль в области паха усиливалась, пульсировала и... что-то теплое...
Даже в лунном свете кошка рассмотрела кровь, змейкой увившую заднюю лапу. Звездошейка пошатнулась, теряясь среди раздвоившихся в глазах сосен.
Дербник, ты же так нужен. Как ты мог, как ты посмел, всё пошло не так...
Звездошейка не знала, как ощущают себя роженицы. Испуганно? Отвратительно? Неуместно? Наверное, но сейчас сероглазой было просто страшно. Все. Шло. Не так.
- Помоги мне... - обращаясь куда-то в пустоту, Звездошейка на трясущихся лапах рухнула прямо в центре незамысловатой полянки, усыпанной хвоей. Холодная земля на мгновение ослабила боль, а потом все снова накатило.
И Звездошейка увидела звезды. Много, много звёзд.

+7

31

---> Остров советов

Вместе с Чащобником Слепозмейка выбрался вперед, к первым котам, ведущим за собой остальное племя. Несмотря на то, что все его соплеменники были рядом, он чувствовал тревогу за оставшихся в лагере. Когда Звездошейка с Кленовым вырвались вперед, Слепозмейка с невольным удивлением проследил за ними. А когда Кленовый вернулся один, не смог сдержать чувство паники. Во взгляде Кленового было что-то такое, отчего Слепозмейке стало дурно. Он посмотрел на Чащобника, а потом, не выдержав, широкими прыжками помчался к тому месту, куда ушла Звездошейка. В его голове смешалось всё: термиты, собаки, двуногие, болезни. И огромное чудище, мешанина из страхов Слепозмейки, прямо сейчас нападало на Звездошейку, терзало её. Он не мог допустить, чтобы вслед за глашатой пала и предводительница. По запаху маленький целитель нашел её, лежащую в хвое.
- Звездошейка, - позвал он кремовую кошку неровным голосом, подбегая к ней и обнюхивая её тело. От кошки пахло кровью. Этот запах, такой привычный и знакомый, почему-то только теперь поверг его в состояние шока. Слепозмейка ткнулся носом в подбородок предводительницы, пытаясь приподнять его. - Звездошейка, мы рядом, - сипло выговорил он, ощущая прикосновение меха Чащобника. Поняв, что будет только мешаться наставнику, Слепозмейка немного отступил от тела.
- Что с ней? Она умирает? - спросил он, пытаясь говорить серьезным, спокойным тоном, но срываясь на дрожь. - Я могу чем-то помочь?
Холодный ужас схватил Слепозмейку за загривок и швырял, швырял, швырял его. Во все стороны. Незримо, но дергал его за усы, за концы шерстинок, за лапы, за хвост. Его предводительница умирала, он чувствовал запах её крови и даже не знал, что делать.
"Я дрянной маленький котёнок", - подумал Слепозмейка, чувствуя, как от бессилия подгибаются ноги. "Я так хочу спасти её. Сделать хоть что-то. Знать, что делать, когда случается такое. Но без Чащобника я всего лишь бесполезный комок меха".
Стыд накрыл ученика. Он вспомнил, как не желал, чтобы Чащобник помогал Ореховнику, не хотел, чтобы наставник уделял время кому-то другому. "А что, если бы на месте Ореховника был я? А Ореховник смотрел бы на меня, желая, чтобы его наставник не помогал мне?"
Он нервно сглотнул, наконец-то поняв, насколько отвратительно повёл себя. Пусть и в своих мыслях. Как ему загладить свою вину? Только помогая Чащобнику, только делая всё, что он скажет, не допуская глупых ошибок.
"Мы спасём тебя", - беззвучный шелест. "Мы не сдадимся".

+5

32

------> Остров Советов

Тенями - черной по-больше и серебристой, которая скоро в росте перегонит наставника - они следовали за предводительницей, шедшей впереди своего племени. Слишком впереди, чтобы это выглядело нормальным в глазах Чащобника, да и его ученик понимал это, по глазам виделось. Кленовый ушел вперед, за кошкой, но вернулся один; это лишь подстегнуло котов, дало им силы двигаться еще быстрее, пусть ночь и была бессонной, выматывающей. Сколько таких ночей еще пережить - не счесть. Привыкать нужно.
- Рхрхр-а-а! - тихий, отнесенный ветром вскрик ежовой иглой вонзился в сердце черного, и тот обогнал Слепозмейку, едва успевая ориентироваться в темноте. Шелест еловой хвои сливался в единый гул на низкой частоте, и Чащобник едва слышал за ним свое дыхание и иные звуки.
- Звездошейка, Звездошейка, мы рядом, - пытался приподнять упавшую без сил палевую его ученик, и целитель с широко раскрытой пастью вдохнул смесь запахов, что витали вокруг. Он одним прыжком оказался рядом, хвоя приглушила звук приземления, такого неловкого и дерганного, что кот едва не потерял равновесия.
- Что с ней? Она умирает? Я могу чем-то помочь? - голос котика срывался на дрожь, но он не терял самообладания. Несомненно, потом Чащобник отметит это, похвалив юнца, но сейчас даже его холодный разум затронул первобытный страх за очередную жизнь своей предводительницы, чье слово для кота было почти равно Закону.
- Она ждет котят, Слепозмейка, - быстро проговорил целитель, мгновенно подмечая свежую кровь, еще не запекшуюся, продолжающую стекать, так медленно и тягуче, по задним лапам и боку предводительницы. Это говорило лишь об одном, и последствия могли быть самыми плачевными.
О сохранении котят нельзя было и думать, они еще не успели дорасти до того времени, как станут способными к жизни вне материнского тела. В голове черного стучала вместе с кровью лишь одна мысль: мы должны спасти жизнь Звездошейки, чего бы это ни стоило.
- Роды начались слишком рано, если не остановить кровь и не принять котят быстро, она может погибнуть, - отстраненно, стараясь не высказывать своего волнения, объяснил кот, аккуратно подталкивая предводительницу лапами, чтобы та лежала удобнее. Благо подстилка из хвои под телом, пусть и пропиталась кровью, но была мягкой.
Фенхеля нет, паутины... Паутины здесь достаточно, Слепозмейка может помочь собрать, она понадобится при наружных повреждениях, если роды осложнятся еще больше.
- Звездошейка, слушай наши голоса. Тебе нужно тужиться изо всех сил и дышать ровно, - попросил кот, и наконец в его голосе прорезалось хоть какое-то чувство. - Слепозмейка, говори с ней. Помогай!
Не было времени объяснять, как происходят роды в норме и какие этапы должны сменять друг друга. Время шло на мгновения - кровотечение могло остановиться лишь когда пройдут схватки. О жизнях котят беспокоиться нет смысла. Звезды забрали тех, кому не суждено родиться - нечистокровных - и наказало предводительницу, да и Чащобника, что не уследил за ней и не отговорил во время. Теперь им обоим придется постараться искупить вину.
Поспешно, но аккуратно он живот, под лапами ощущались совсем еще маленькие, но тельца. Они были готовы родиться, но все шло не так. Слишком рано и слишком много крови. Черный вскинулся, метнулся куда-то в тень, пытаясь ощущить что-то помимо запаха крови. Если он все верно помнил, тут должен расти подорожник. Если разжевать его быстро и суметь заставить палевую проглотить хоть немного кашицы с соком, это поможет сделать кровь гуще, остановить ее потерю.
- Когда появятся котята, ты должен перегрызть оболочку вокруг каждого - около носа, и вылизывать одного за другим, пока не появятся все, - громко скомандовал кот из темноты, судорожно обрывая листья подорожника. Притащив полную охапку и уже готовясь начать пережевывать, он наклонился к уху ученика и прошептал: - Но они скорее всего будут мертвы. Сначала нам нужно спасти Звездошейку. А сейчас быстро собери паутину, пока не появился первый!
Пристально взглянув в светлые глаза Слепозмейки, черный принялся перемалывать зубами несчастные листья, едва ощущая вкус их сока. Когда минимальное количество было готово, он склонился к голове Звездошейки, положив практически вплотную к ее пасти изжеванную кашицу из листьев.
- Пожалуйста, проглоти это скорее.
В его глазах, обычно непроницаемо серьезных, сейчас притаился страх. Скольких он проводил в чертоги Звезд, сколько раз спасал от смерти, но сейчас боялся больше обычного.

+7

33

------ Совет

Как так произошло, что она оказалась рядом со Звездошейкой - Железная до конца так и не могла понять. Возможно, она, верная своей привычке иногда ослушиваться приказов предводительницы ради своего понимания блага, даже не обратила внимание на уход остальных.
Её-то это не касалось, к тому же она волновалась - Звездошейка так и не объяснила, что с ней происходит, но всё стало ясно.
Железная не испытала страха или смятения - для этого будет время. Рядом оказались целители - это было хорошо.
- я могу чем-то помочь? - коротко спросила она. Чащобник никогда не любил её, как не любил всех нечистокровных котов и кошек в племени, но никакая сила не заставила бы её сейчас встать и уйти. Даже угроза жизни - потому что Звездошейка, едва дыша, лежала на земле, и между лап у неё текла тёмно-бурая, вязкая кровь.
Никаких котят в моей жизни, - промелькнула и тут же угасла короткой вспышкой мысль. Не время. Не время.
- Я могу вылизывать котят вместе со Слепозмейкой, чтобы тебе не приходилось отвлекаться.
Чащобник, разумеется, вряд ли был бы в восторге от подобной возможности, но сейчас у него не было времени спорить - на это и надеялась ученица.
Надеюсь, ты ошибся. Надеюсь, хоть кто-то из котят останется жив. Но надежда была слабой. Каким бы котом не был Чащобник, в его целительских талантах никто не посмел бы усомниться.

+4

34

Бах. Бах.
Бах.
Сердце отстукивало в ушах все медленнее. Лихорадочно вздымавшиеся бока королевы, едва-едва просматривающие нерожденных малышей, начали опадать, кошка дышала все медленнее.
- Звездошейка, мы рядом, - как сквозь толщу воды. Зажмурившись, предводительница концентрировала все силы на том, чтобы не окунуться в омут, не упасть в неясный, тянущий сон, но там ждали звёзды.
Несколько маленьких звёздочек, все яснее принимающие очертания котят. Маленькие, несмышленые, они таращили золотистые глазенки, пушили короткую серую шерстку, непонимающе наклоняя голову бочком. Они не понимали, что происходит, и почему в их нежной шерстке запутались звёзды.
Будто глядя на себя со стороны, Звездошейка все поняла. Её котята не выжили.
Да и могли ли? Могли ли малыши, желавшие появиться на свет столь рано и болезненно, выжить? Хотели ли они жить, зная, что мать их всегда будет делить время с детьми на время с племенем, а отец и вовсе исчез?
Сокрушенно опустив голову там, где-то в непонятном сне, Звездошейка вздохнула. Тихо всхлипнула, помотав головой.
Ей нельзя было. Она этих котят украла у Звездного племени, у воинского закона. И теперь вот... платится.
Да, Звездошейка уже осознавала, что потеряла жизнь. И находясь там, в угодьях Звездного племени, она ловила каждую секунду утекающей жизни, чтобы потереться щекой о серых двойняшек, окропить их горькими слезами безутешной матери, испачкать влажным шершавым языком. Она пыталась украсть у них еще несколько минут и с ужасом осознала, что теряла бы жизнь одну за другой, лишь бы побыть с ними подольше.
Но разве Чащобник ей позволит потерять больше одной жизни?
- Звездошейка, слушай наши голоса. Тебе нужно тужиться изо всех сил и дышать ровно.
И возвращаться.
Жадно глядя на своих нерожденных детей, кошка выглядывала где-то на горизонте серую фигуру. Если он умер, он должен был придти за ними, правда?
Но пришел не он.
Пришел Дымохвост. Пришла мать. Пришли остальные воители бывшего Небесного племени. Грустно улыбаясь им, она в последний раз лизнула макушки серых двойняшек, которые резко посеменили за соплеменниками, оборачиваясь на мать в непонимании: так правильно? Нам с ними, мама?
Мама.
Рваным хрипом кошка вдохнула воздух. Там, в лесу. Пропитанный хвоей, кровью, сыростью.
- Я могу вылизывать котят вместе со Слепозмейкой.
А толку?
Еще не приходя в себя, предводительница понимала, что котята уже родились. Она не знала, что их там четверо, но уже попрощалась с ними, осознавая, что её дети мертвы.
Так стоило ли просыпаться?
Бока кошки опадали ровнее, и она жмурилась, будто не хотела приходить в себя. Там, в Звездном племени, она проводила малышей игривыми, резвыми, симпатичными серыми комочками - и как заставить себя посмотреть на их мертвые, бездыханные тела?
Все закончилось слишком быстро. Быстрее, чем она того заслуживала.

+9

35

Голос Чащобника прорезал ночную темень, как молния. Его ученик застыл на миг, переваривая информацию. "Так вот оно что, значит, это котята. Но Звездошейка не выглядит, как королева. Обычно они ходят с раздутыми боками, переваливаясь с одного на другой".
В словах наставника Слепозмейка не сомневался, поэтому его почти сразу настигло ужасающее прозрение. "Они просто не успели созреть. Как ягоды ежевики на кусте. Они ещё незрелые, маленькие".
Последующие слова Чащобника только подтвердили опасения Слепозмейки. Он понял, понял, что не стоит ожидать ничего хорошего. Никаких поздравлений, никаких крепких и здоровых котят. То, что он увидит, будет неказистым, недоношенным, мёртвым.
Повысившийся тон голоса старшего целителя заставил Слепозмейку вздрогнуть и быстро переметнуться к голове Звездошейки. Он с ужасом осознавал, что даже Чащобник может потерять самообладание. Наставник просил говорить со Звездошейкой, помочь ей, но что Слепозмейка мог сказать? Он так перепугался, что взять себя в лапы стоило ему больших сил. Ведь если они с Чащобником что-то сделают не так, племя может лишиться предводительницы. А каким предводителем будет Кленовый, едва-едва назначенный  в глашатаи? Кто знает, вдруг его разум просто помутится от горя? "Мой тоже", - мрачно подумал серый кот. Наставник куда-то исчез, но на долю юного целителя выпало уже слишком много ужаса, чтобы сильно пугаться.
Он опустился к уху предводительницы.
- Всё будет в порядке, - свой голос он услышал как будто со стороны. - Ты сильная. И Чащобник сильный. Вы со всем справитесь. Ничего страшного, что так вышло. Жизнь никогда не баловала нас лишний раз. То, что происходит сейчас, только закалит тебя. Ты станешь ещё более сильной и отважной предводительницей, и никто не посмеет недооценивать наше племя. Скоро наступит сезон Голых Деревьев, и всё завалит снегом. Мне говорили, что по цвету он похож на молоко, а сам невесомый, как пыль или летучее семечко одуванчика. Я в первый раз увижу снег.
К счастью, вскоре указания вернувшегося с подорожником Чащобника прервали эту околесицу, и Слепозмейка отошел от Звездошейки. Он выслушал наставника и хотел уже было приготовиться к появлению котят, как вдруг черный кот наклонился ещё ближе к нему. Слепозмейка почувствовал страх наставника, как свой собственный, но не стал высказывать это осознание вслух. На его душе стало чуть легче, когда он понял, что боится не один. Чащобник предупредил его, что котята, вероятнее всего, мертвы. "Наверное, когда он ощупывал живот Звездошейки, не почувствовал, что они шевелятся", - предположил Слепозмейка, который, несмотря на волнение, следил за движениями наставника, чтобы потом повторить их, в случае чего. Обстановка его обучения была суровой, поэтому всё самое важное приходилось изучать слёту, в критической ситуации. Отрывистым шепотом наставник попросил его собрать паутину, после чего отпрянул и взглянул в его глаза. Взгляд целителя был тревожен.
- Я всё сделаю, - сказал Слепозмейка и, не теряя времени, сделал рывок к ближайшим кустам. Он прыгнул в них, как настоящий небесный кот, легким и изящным прыжком. После чего совсем не изящно прорвался через ветви и побежал вперёд. Пауки не станут плести паутину в сырых местах, поэтому ему требовалось найти по возможности самое сухое. То место, где кроны переплетаются, защищая хотя бы часть ветвей от дождя. И всё это в полумраке ночи. Серый кот подслеповато прищурился и остановился, вглядываясь в деревья и пытаясь отличить одно от другого. Неожиданно из-за облачка вышла позабытая им луна и осветила дорогу. Слепозмейка поднял взгляд к небу. Оно было чистым. Оно улыбалось ему.
Юркой мышкой серый котик шмыгнул в гущу темных стволов, местами обрушенных и переплетенных ветвями. Он нашел паучье логовище и, осторожно сгоняя пауков, намотал на лапы как можно больше паутины. "Чащобник доверился мне. Я должен помочь ему. Набрать столько, чтобы хватило на надёжную повязку. Мы остановим кровь, и Звездошейка придёт в себя. Ей станет получше".
- Простите меня, пауки, что беру так много, - прошептал Слепозмейка, краем глаза замечая, как паучьи тельца исчезают под ветками. - Вот увидите, вы сплетёте новые, а я лично наловлю и запихну в них много сочных мух.
Когда сбор был окончен, Слепозмейка покинул пауков. По дороге он заметил дубовый ствол с наросшим на него мхом. "Похоже, он довольно сухой", - отметил ученик и оторвал кусок.
Оставалось самое сложное: найти дорогу обратно. Слепозмейка с ледяным ужасом понял, что не следил за своим путём.
- Спокойно, голова ты дубовая, - тихо сказал он самому себе. - Посмотри, земля сырая, ты наследил тут как косолапый барсук. И оставил свой запах практически на каждом кусте.
И точно, Слепозмейка не обходил кусты, а прорывался сквозь них, чтобы быстрее достичь цели. Поэтому, немного успокоившись, он нашел путь назад по разгромленным кустам и собственному запаху страха.
Только вернувшись, свежим взглядом Слепозмейка заметил Железную, которая тоже наблюдала за происходящим. Он не стал ничего говорить, просто отдал паутину Чащобнику. А сам, подойдя к лежащей на хвое предводительнице, приподнял её голову и подложил под неё моховую "подушку". Ему показалось, что так ей будет легче дышать, чем с запрокинутой наземь головой.
Какое-то время Слепозмейка просто ждал. А потом ему показалось, что что-то изменилось. Он подскочил к Звездошейке и, наклонившись, прислонился ухом к её ребрам.
- Она не дышит, - безжизненно прошептал серый кот, отступая назад. Его плечи задрожали, словно он только теперь почувствовал промозглый холод сезона Листопада. Однако вскоре бок Звездошейки приподнялся от тихого вдоха. "Она потеряла жизнь?"
Времени на размышления не было, потому что появились котята. Чащобник передал их Слепозмейке. Они родились почти сразу, одинаково тихие, маленькие комочки. Размером немногим больше мыши. Двое серых и двое светленьких. Слепозмейка будто очнулся. Он лег на грязную землю, совершенно не думая о запачканной шкуре, и прижал к себе четыре маленьких комочка. Мокрые, беззащитные, они были едва покрыты мехом, через который виднелась розоватая кожа.
Естественно, Чащобник рассказывал ему ранее о родах у кошек. Слепозмейка осматривал котят, учился правильно умывать их, но то были крепкие, здоровые котята, которые уже переступили порог в несколько лун.
Теперь же, прижатые к тощему брюху ученика, лежали совсем миниатюрные подобия тех котят. Усилием воли он заставил себя справиться с желанием как можно скорее вылизать тельца и попытаться вдохнуть в них жизнь. Требовалась осторожность, чтобы не убить их. Слепозмейка облизнул котят сначала вдоль меха, чтобы смыть кровь и лишнюю влагу, а потом против меха, чтобы согреть их. Котята молчали. Они и впрямь выглядели безжизненно, как дохлые мышки. Слепозмейка судорожно вдохнул, почувствовав болезненный укол на уровне груди. Он представил себя лежащим у кучи с дичью и пытающимся оживить убитых охотниками мышей. Жуткое видение покинуло его также быстро как и пришло.
Слепозмейка вылизывал котят интенсивнее. Время от времени он приподнимал маленькие слепые мордочки, прижимался к их бочкам, пытаясь услышать дыхание. Но ничего не получалось. Совсем ничего.
Слепозмейка разогнул затекшую шею и поднял голову, столкнувшись взглядом с Чащобником. Там он увидел... понимание? Серый кот сжал зубы и упрямо качнул головой. Умом он знал, что котята мертвы. Наставник тоже знал, что они мертвы. Скоро он скажет Слепозмейке оставить котят в покое и помочь Звездошейке. Ведь котятам уже не поможешь. И это будет разумно. Помощь нужна живому, а не мёртвому.
Слепозмейка крепче прижал бездыханные комочки к сердцу, мысленно прощаясь с ними. С первыми котятами, чьё рождение он увидел. С этими несчастными, недозрелыми ягодами ежевики. Будто безумец, он переворачивал котят на спину и проводил языком по их животам, пытаясь заставить крошечные сердца биться. Но билось лишь одно сердце. Его собственное. За этим бешеным стуком на уровне горла он толком ничего не мог услышать. Глаза его, долго не моргавшие, заболели от напряжения. Слепозмейка моргнул.
И тут ему нечаянно показалось, что один из котят шевельнулся. Самый светленький из четверых, в полумраке он казался белым. Возможно, его украшали кремовые отметины, как у матери, но Слепозмейка видел слишком мутно, чтобы разглядеть. Он подумал, что ему лишь показалось, будто котёнок дышит. Но, уцепившись за это видение, он несколько раз усердно провёл по тельцу котёнка шершавым языком. Потом ещё, и ещё. И, в какой-то момент он увидел, как крохотный бочок недоразвитого котёнка всколыхнулся. Его миниатюрный хвостик дёрнулся. Слепозмейка не мог поверить своим глазам, но ему пришлось. Прямо перед ним происходило чудо.
- Чащобник, - он сам удивился своему голосу, от нервов севшему, надтреснутому, как у старика. - Котёнок живой, Чащобник. Он ожил. Дышит. Чащобник, осмотри остальных. Может быть, они тоже живые?
Слепозмейка наклонился и лизнул в лоб того самого, живого котёнка, и со страхом посмотрел на него, ожидая увидеть его вновь безжизненным, бездыханным. Но котёнок дышал. Он даже слегка шевелился. Не так, как нормальные, здоровые котята. Но шевелился. Слепозмейка не мог оставить его без присмотра. Но он должен был помочь остальным котятам. Хотя бы попробовать. Вдруг в их тельцах ещё теплится жизнь?
Слепозмейка обратил внимание на Железную. "Довериться ей? Нет. Она не целитель. А он - единственный выживший котёнок. Если я доверю его ей... вдруг она не справится? Но я должен помочь остальным".
- Железная, - Слепозмейка посмотрел на неё, не зная, правильно ли поступает. - Иди сюда, ты можешь помочь.
"Если она нечаянно убьёт его, в этом буду виноват только я", - его душу раздирали когти сомнения, но он заставил себя поднять котёнка, убирая его от собственного тёплого меха. - Этот котёнок живой. Прижми его к себе покрепче и вылизывай против шерсти, чтобы согреть. Но не забывай... - он с надеждой посмотрел на ученицу. - Этот котёнок очень маленький и слабый, слабее всех котят, что ты видела. Поэтому, если нечаянно сожмёшь его слишком сильно, он умрёт.
Слепозмейка был честен. Он боялся за спасённого малыша, но смог взять на себя ответственность за его жизнь и совершить этот поступок. Передать новорожденного Железной. Конечно, он мог отдать котёнка Звездошейке, но она ещё не успела как следует прийти в себя после потерянной жизни. "Вдруг она потеряет ещё одну? Или ослабнет и случайно придавит котёнка? Надеюсь, Чащобник помог ей, чем смог".
Слепозмейка передал подошедшему Чащобнику оставшихся котят и поднялся с земли. Он осмотрел более-менее свежим взглядом повязку Звездошейки и поправил кое-где выбившиеся кусочки лиственной мази.
- Живой котёнок, - прошептал Слепозмейка, наклонившись к морде предводительнице. - Он дышит и очень хочет жить. Он будет жить.
Слепозмейка вернулся к Чащобнику и взял одного из серых малышей.
- Он точно умер? - тихо спросил он, проводя языком по загривку котёнка.

+6

36

Когда из тьмы внезапно вынырнула некрупная фигурка Железной, первым желанием целителя было броситься на непрошенную гостью и прогнать ее, даже если придется использовать когти. Чуть погодя пришло осознание, что это порицается воинским законом, и лишние лапы сейчас могут оказаться только кстати. Ему отчаянно не хотелось, чтобы кто-то кроме целительского общества видел, как Звездошейка теряет жизнь - а в том, что она ее потеряет, сомнений не оставалось. Слишком интенсивное кровотечение, дыхание замедляется неровно, как-то рвано, то и дело сбиваясь с частоты. Когда он прижал ухо к грудной клетки, сердцебиение еле слышалось.
- Я могу чем-то помочь?
Черный оторвался от тела предводительницы, сверкнул глазами, смерив сверху донизу взглядом ученицу. Маленькая нечистокровная тень Звездошейки. Из нее, быть может, и выйдет толк, как и из любого, кого воспитывала палевая кошка. Стоило отправить юницу в лагерь, чтобы она принесла хоть бы маковые семена и травы для очищения крови - в этом месте какую угодно заразу можно было подхватить, это не чистая палатка целителя с мхом, промытым и мягким.
- Я могу вылизывать котят вместе со Слепозмейкой, чтобы тебе не приходилось отвлекаться.
Лишние лапы пригодятся, теперь он точно решил. Черный отрывисто кивнул, оставив все объяснения на Слепозмейку. В адекватности своего ученика он уже не сомневался: действия того были слаженными, паутины он притащил много, и она была покрыта росой, чистой и свежей, только-только начавшей оседать. Вот только паутина теперь была практически ни к чему. Целитель слишком хорошо знал, что происходит, когда теряется жизнь: он видел это не раз.
Сейчас палевая видела своих совершенно точно мертвых котят в рядах Звездных предков - а может, и кого еще. Вскорости самому Чащобнику придется оказаться в чертогах предков, чтобы выяснить, что за кара пала на земли воителей. Слепозмейка прислонил голову к груди кошки, еще не понимая, видимо, что произошло. Он впервые видел смерть, верно? Такую...смерть. За состояние юной Железной кот вообще не волновался: он не отводил глаз от еще неподвижного тела своей предводительницы.
Она была слишком молода, чтобы оставаться всего с шестью жизнями. Племени не стоило знать об этом; кто попало начнет трепать языком, и глядишь, на следующем же Совете остальные враги Небесного узнают о слабости палевой кошки. И так известие о котятах, если его не удастся скрыть (о тайне Чащобник хотел позаботиться, но совершенно не переносил ложь и знал, что даже если скинет это на Слепозмейку, сам от прямого вопроса никогда не уйдет), всколыхнет толпу.
- Возвращайся, Звездошейка, - тихонько и ровно позвал он, уже пережив свой приступ страха. Теперь кровь остановится сама и тело непостижимым образом подлечится, так всегда происходило после потери жизни. Повязка из обеззараживающих трав, плотная, будет намотана на всякий случай, чтобы жизнь предводительницы не осложнялась еще сильнее. Наморщившись от недовольства собой - я мог бы сделать больше! - Чащобник принял одного за другим мертвых детей кошки, передавая котят двоим ученикам. Он слышал, как серенький объяснял Железной, как правильно вылизывать котят, и та не паниковала, не стремилась убежать, что чуть возвысило юницу в глазах целителя.
Ему оставалось лишь с жалостью за потерянные жизни взглянуть на четыре шерстяных комочка, серые и золотистые, такие крохотные. Им не выжить в этом жестоком мире, и одни Звезды знают, что теперь случится с Звездошейкой. Он заранее опасался за ее разум и понимал, что в ближайшее время заботы о племени лягут на плечи Кленового с большой вероятностью.
- Чащобник, котёнок живой, Чащобник. Он ожил. Дышит. Чащобник, осмотри остальных. Может быть, они тоже живые? - внезапно надтреснутым голосом сообщил Слепозмейка, пытавшийся в отчаянном порыве вылизывать котят.
Он взвился с места, оставив в покое уже перемотанное и залеченное тело предводительницы, в миг оказавшись подле учеников. Котенок, светленький, еле заметно дышал, его бока казались сделанными из тонкой коры, но они двигались. Если он переживет половину луны, это станет чудом.
- Этот точно мертв, Слепозмейка. И его братик тоже, - тихо выдохнул кот, бережно опуская на еловую подстилку серого котенка. У него был чуть деформирован череп, и становилось ясно, что он не мог пережить роды, этот малыш. Кара Звезд, но он хотя бы не мучился. Второй серый выглядел так же, но еще один светленький... Без раздумий Чащобник плечом оттолкнул Железную чуть в сторону, склонился и, пачкаясь в земле, улегся рядом с малышом, принялся яростно вылизывать его против шерстки, понимая, что время идет на мгновения - секунды, не минуты.
То мгновение, когда бока начали вздыматься и опадать в одном, ровном и прекрасном ритме, Чащобник запомнит навсегда. Он сомневался, что очень хотел жизни этим котятам... Но они не могли умереть все, оставшись без помощи целителя и его ученика. Малыша он прижал к своему боку, не переставая вылизывать его, слабо пищашего. Он пах так... тепло.
- Двое, - кашлянув, он поднял глаза на учеников и предводительницу. - Двое выжило. А вы... Слепозмейка, поговорим в целительской, и это будет хороший разговор, - он внезапно расплылся в улыбке, столь редкой для черной морды. - Железная, племя гордится тобой, хоть ты и пришла без зова.
В его взгляде, обращенном на ученицу, не было прежней враждебности, что ощущалось даже самим Чащобником... удивительно. Им всем нужна передышка, да и согреть котят, пока Звездошейка не придет в себя, стоило.
- Звездошейка, у тебя двое крошек, - проурчал он, склоняясь к уху палевой. - А погибших малышей мы похороним там же, где и доблестнейших котов нашего племени. Мне ... - он не смог сказать "жаль". Не смог соврать.
Он считал их гибель заслуженным наказанием и ненавидел себя за это.

+6

37

► Совет

– Кленовый, – от раздумий относительно самого удивительного Совета за лун эдак тридцать и рассветных патрулей, кои никакие странные болячки не отменяли, отвлекла поименованного Звездошейка. Глашатай махнул пёстрым хвостом, останавливая усталых соплеменников, и поспешил догнать предводительницу. Неровный шаг на пару с охрипшим голосом подсказывали, что разговор будет явно не для всего отряда ночных путешественников.

Бум.

Кота будто огрели по голове хорошенько старой, гнилой, тяжёлой от влаги веткой. Или веток было сразу пять...десят.

Бум.

– Положись на своё племя, – Кленовый кивнул, ответив палевой твёрдым зелёным взглядом. Нельзя терять ни единого мгновения. Целители уже отправились следом за предводительницей – и это определённо вызвало вопросы даже у самых вымотанных бессонной ночью пополам с ворохом новостей. Словно в доказательство метнулась следом за врачевателями и наставницей Железная. Окликать сейчас серенькую не было никакого смысла, а вот поговорить позже – стоило. Только бы её пара лап не стала лишней.

Трёхцветный широкими шагами вернулся к остальным соплеменникам, уверенно поднимая голову.
– Возвращаемся в лагерь. Найдите тех, кто уже проснулся и разбудите тех, кто ещё спит. Сбор на главной поляне, – громко оповестил растерянных Небесных глашатай, прерывая тут же поднявшийся взволнованный шёпот. Нет, им определённо не нужны пересуды, наполненные страхом. Кот первым отправился в противоположном от убежавшей предводительницы направлении, следуя прямиком в лагерь.
– «Котята. Котята», – нервным мотыльком, не нашедшим себе укрытие под ливнем, билось в сознании Кленового. – «Не вовремя. Слишком не вовремя. Сражение с Грозой окончено, однако новая война скоро начнётся. На этот раз противник куда сильнее. Неизвестная болезнь. А мы..», – трёхцветный как можно незаметнее помотал головой, мимолётно обернувшись на идущих за ним котов.
– «А мы выдержим. И Звездошейка выдержит», – имя светлой кошки, вопреки уверенным мыслям, отозвалось тугой, натянутой болью в груди и комом в горле. Воздуха совсем не хватало, чтобы прогнать это вязкое ощущение. Да-а, выдержим. Вот только все внутренности крутило и сжимало гигантской когтистой лапой, а глаза болели, будто в них свет дюжины стремительно несущихся чудищ Двуногих ударил. Чувство собственной беспомощности окатило Кленового волной отвратительно красных маков с того самого, злополучного поля.
– «Нет», – кот почти гневно наступил лапой на подвернувшуюся сухую ветку и та отозвалась звонким, почти издевательским "хрусть". – «Чащобник и Слепозмейка справятся», – однако то самое "хрусть" в ушах стихло – с ним же ушла вязкость. Глоток воздуха, пропитанного смолянистым запахом и хвоей, показался почти обжигающим. Доверие. О нём как раз трёхцветный толкнул гордую речь на своём посвящении. Теперь настала пора не слов, но дела. Глашатай доверял целителям, ему же доверилась Звездошейка. А вместе с ней – племя.

И груз этой ответственности ронять было никак нельзя.

► лагерь Небесного племени

+1

38

Она впервые видела, как предводительница теряет жизнь - в прошлые разы она была слишком мала.
Это было...она даже не могла объяснить, как именно. Казалось, что это кошмар, что кошка, за которую она была готова отдать жизнь, умирала сейчас в луже крови. Теряя собственную жизнь в безуспешной попытке произвести на свет новую.
Не нужно было быть целителем, чтобы понять - это конец. Она едва не рассмеялась, нервно, почти истерически - какой толк вылизывать котят, если они не могли, просто не могли выжить?
Это было страшно - их появление на свет. Будучи в детской, Железная видела, как появляются на свет ее младшие соплеменники, но от вида того, как на свет с кровью выходят невнятные комья, её замутило. Даже когда котят освободили кое-как от оболочки, защищавшей их в утробе матери, стало не лучше.
Они были похожи на мертвую залежалую дичь. Четыре мокрых, окровавленных комка шерсти. Повинуясь кивку Чащобника, она опасливо подошла к котятам, хотя была почти убеждена - тут бессильно и само Звёздное племя. Как может ожить мертвый кусок мяса и шерсти.
Боль и злость переполняли ученицу.
Почему? Звездные предки, почему вы так жестоки к моей наставнице? Она потеряла глашатаю, её возлюбленный исчез, возможно, уже мёртв, а теперь вы забрали у нее и котят вместе с жизнью? Не милосерднее ли было забрать заодно и оставшиеся?! Она не заслужила, не заслужила этого всего!
Ее мутило от привкуса крови - железного привкуса. Сейчас она ненавидела весь мир за то, что предводительница, которая заняла в ее сердце место, предназначенное матери, кумиру, всему святому, что есть в этом мире - сейчас лучшая на свете кошка лежала в луже крови и даже не могла открыть глаза. Что будет, когда она очнется?
Железная боялась, что рассудок Звездошейки может этого и не вынести.
- Котёнок живой, Чащобник. Он ожил. Дышит.
Голос Слепозмейки донесся словно бы издалека. Железная вздрогнула - тот котенок, которого она пыталась привести в чувство, был недвижим, но вдруг... Чащобник начал проверять - и все же оказалось, что ее старания не пропали даром. Серый комочек шевелился.
Дальше она помнила только то, как отчаянно прислушивалась к едва слышному стуку сердца и осторожно, но настойчиво вылизывала маленькие попискивающие комочки. Они с трудом напоминали котят, они были слабы - но живы.
  - Железная, племя гордится тобой, хоть ты и пришла без зова. 
Голос целителя заставил Железную очнуться и почтительно кивнуть, принимая похвалу. Ей почудилось, что Чащобник смотрел на нее чуть благосклоннее, чем обычно, словно это бесконечное и ужасное время на исходе ночи искупило часть ее нечистой крови.
- Нужно ли сходить в лагерь за помощью? - спросила она, едва узнав свой голос. Во рту пересохло, слюны не осталось - только слабый, железный привкус крови и более сильный - мягкого пуха новорожденных.
Ей не хотелось покидать Звездошейку, но если нужна помощь соплеменников - она дойдет быстрее Слепозмейки, а Чащобник, разумеется, нужнее тут.
-----> Лагерь, детская

Отредактировано Железная (2017-10-30 19:47:45)

+2

39

Другой серый кот, маленький, с совсем не желтыми глазами сидел рядом и говорил что-то, что улавливалось тяжело и отрывисто.
- Ты сильная.
Да... сильная.
- Ничего страшного, что так вышло.
Очень, очень страшно.
- Ты станешь ещё более сильной и отважной предводительницей, и никто не посмеет недооценивать наше племя.
Да, так и будет... Дербник?
Нет, голос не его.
- Я в первый раз увижу снег.
А мои дети - нет.
Палевая зажмурилась, задрожала всем телом, хотя роды уже закончились. Жизнь она потеряла и приходила в себя, ощущая холод земли и тупую, сковывающую боль в грудной клетке.
Наступила тишина, гробовая, а потом... суматоха. И, как истинная предводительница, Звездошейка не могла оставаться в стороне, но... предки, как же тяжело открыть глаза! Веки словно свинцовые...
- Живой котёнок, - прошептал Слепозмейка.
Как он смеет так врать?
- Как ты смеешь... - одними губами, почти на выдохе прошептала палевая кошка, медленно потянув заднюю лапу. Онемели.
- Звездошейка, у тебя двое крошек, - проурчал целитель, склоняясь к уху палевой.
- Серые, да... - голос еще слабее прежнего.
- А погибших малышей мы похороним там же, где и доблестнейших котов нашего племени. Мне ...
Что-то не увязывалось. Что-то было... их голоса были живыми. Такими, что постепенно, вслушиваясь в них, Звездошейка осознавала.
Двое крошек.
А погибших мы похороним.
Даже не потребовалось усилия, чтобы открыть глаза. Неожиданно резко для ослабшей кошки Звездошейка подняла голову, выгнулась назад, преодолевая адскую боль скованного, онемевшего тела, и посмотрела на... Железную. На Чащобника. На малыша Слепозмейку.
И на двух едва слышных писклявых комочков.
Зрачки сузились, она попыталась подняться так же быстро, как лошадь, родившая в поле, но... рухнула, то ли от бессилия, то ли от шока.
- Живые! - ахнула Звездошейка, подползая к двум светлым малышам. Сереньких было жаль, они бы выросли отличными воителями, но...
... с ними она уже попрощалась.
А теперь надо приветствовать живых.
- Крошки... живые... - потираясь щекой о два тельца, предводительница плакала, прижималась к ним лбом, дрожала и тряслась.
- Вы сделали невозможное. Вы... трое, - задержав взгляд на ученице, которой здесь и вовсе быть не должно, Звездошейка вскинула подбородок. Разумеется, её тайна, о которой позже хотела сообщить предводительница, уже понятна Железной.
- Наше обучение не прекратится, - изменив свое мнение, заявила палевая, медленно поднимаясь. Жизнь ушла, оставив после себя больше сил, чем роженица того заслуживала.
- Я не смогу похоронить их, - вдруг сказала Звездошейка, взглянув на серых котят. Она запомнит их бойкими, живыми, игривыми малышами с запутавшейся в шерсти звездах.

+6

40

Сгорбившись, Слепозмейка сидел над двумя котятами, которых Чащобник назвал "точно мёртвыми". Третий оказался живым, в придачу к тому, которого ученик передал Железной. Слепозмейка задержал взгляд на крошечном рыже-белом тельце, слабо подергивающемся, а потом, тихо вздохнув, опустил голову. У его лап лежали двое, которым он не смог помочь. Голову Слепозмейки забивали мысли наподобие: "а что, если бы я постарался ещё чуточку сильнее? Они бы выжили?"
Когда всё было разрешено, Звездошейка окончательно пришла в себя, а живые котята оказались в надежных лапах, Слепозмейка позволил себе опуститься в грязь и прижаться мордой к холодным, мокрым тельцам, еле облепленным шерсткой.
Чащобник мог бы сказать, что они не заслуживают жизни, они нечистокровны, а их отец вообще одиночка. Ему, вероятно, стало бы легче от этого осознания. Слепозмейка попытался проговорить у себя в голове то же самое, но не смог. Они заслужили и жить, и вырасти воинами Небесного племени. Но они мертвы.
Звездошейка, посмотрев на котят, сказала, что не сможет похоронить их. Серый кот в чём-то понимал её. Хоронить их, таких крошечных, как мышки. Можно было сдаться и отдать их Чащобнику, он спокойно сделает всё сам. Но Слепозмейка не хотел, чтобы наставник ещё сильнее растравлял скрытое (и не очень) зло в себе.
- Я похороню, - уверенно сказал он, приподняв голову. - А вы пока устроитесь в Детской. Я могу немного посидеть со Звездошейкой, пока она и котята не уснут. Если что, сразу прибегу к тебе, Чащобник. Как тебе такая мысль?
Слепозмейка попытался заставить себя вспомнить дела по палатке или мысленно перечислить список трав, но взгляд тут же коснулся мёртвых котят, и в голову ударила туповатая, тянущая боль, забирая с собой все мысли о травах, сборах, палатках. Слепозмейка с ужасом во взгляде протянул лапу и опустил её около лежащих телец. Серая лапа. Серые котята. Когда-то он тоже родился слабым. И мог быть на их месте. И именно он... не спас их.
- Я тут подумал, - Слепозмейка заставил себя сказать это через силу, просто чтобы избавиться от навязчивых мыслей о юной крови, "запятнавшей" его лапы. - Может быть, дать котятам что-нибудь из смеси трав путников? Не всё сразу, конечно. Совсем немного. Это могло бы помочь, как думаешь, Чащобник? Добавить каплю мёда, чтобы они могли проглотить?
Слепозмейка сомневался, делая подобные предложения. Он всегда сомневался, а теперь и ещё сильнее обычного. Но всё равно высказал. Пусть Чащобник пропустит его слова мимо ушей или поворчит, что всё не так. Но если хотя бы какое-то из его слов поможет спасти выживших котят, Слепозмейка принесёт уже хоть какую-то пользу. Этого будет достаточно, ведь он ещё всего лишь ученик. Не настоящий целитель.
Чащобник похвалил Железную, хотя она лишь временно подержала одного из котят, которого ей доверил Слепозмейка. "Впрочем, она заслужила эту благодарность", - сквозь какую-то пелену думал серый кот. "Не каждый оруженосец сможет быть таким аккуратным, чтобы не загубить недозрелого котёнка".
Слепозмейка осторожно взял за загривки двух погибших котят и двинулся следом за остальными. Он не чувствовал себя спасителем или героем. Из четырех котят выжило только двое. Быть может, потому что Чащобник доверил их ему, а не занялся ими сам? Возможно, это Слепозмейка убил или ранил их по неосторожности, сам того не заметив?
Двое из них, вероятно, навсегда останутся мёртвым грузом на его душе.
---> В лагерь

+6


Вы здесь » cw. дорога домой » небесное племя » сосновая роща