cw. дорога домой

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw. дорога домой » племя ветра » заросли вереска


заросли вереска

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://se.uploads.ru/4FBzk.png


Это место сразу привлекает внимание сочными сиреневыми оттенками зарослей вереска, покрывающих большую часть всего пространства. В теплые времена, в воздухе витает дурманящий медовый запах, а падких на нектары насекомых и птиц так и тянет к этому месту. И не только их: влюбленные тоже охотно посещают эту поляну, блещущую своими красками и проникновенной атмосферой. Кроме того, верещатник имеет и вещественную пользу: за исключением рваного верескового полотна, тут растут и другие растения, обладающие лекарственной важностью, пусть и в гораздо меньшей мере, чем основная составляющая всей пустоши. В зарослях часто ютятся мелкие грызуны, чуть реже – кролики, а над местностью мелькают такие птицы, как жаворонки, дрозды, ржанки и многие другие.


0

2

- Главная поляна

В полной тишине Льняноглазка медленно брела сквозь заросли лилового вереска, позволяя ломким стеблям легко касаться её боков и ерошить короткую буроватую шерсть. Тёплый ветер незаметно оживлял пейзаж, скручивая облака в причудливые перистые вихры и заставляя скромные полевые цветы склонять свои пёстрые головы к лапам двух прогуливающихся кошек.
- О чём думаешь, Вишнёвка? – впервые за время долгого молчания подала голос Льняноглазка, ненадолго останавливаясь и оборачиваясь на идущую позади ученицу.
Вишнёвка казалась ей ещё совсем маленькой, котёнком, которому не место среди учеников. Её хотелось видеть в детской в окружении игрушек из мха и перьев и под присмотром матери, а не в компании уже закалённого воинской жизнью Койота. Молодой воительнице не верилось, что и сама она когда-то была такой же крохой, которой лишь предстояло вступить в непростой взрослый мир.
Вот и Вишнёвка сделала свой первый шаг к пониманию того, что жизнь – это не угодья Звёздного племени: здесь дичь не прыгает тебе в пасть, а кругом не царит доброта и мир. Всё совсем не так…
Слегка нахмурив брови, Льняноглазка отвернулась от рыжей кошечки и вновь посмотрела вперёд, сквозь покрытое пёстрой рябью поле сорных трав, будто бы могла увидеть там что-то особенное, что-то, что было предназначено только ей одной, и молча двинулась дальше, едва заметно изогнув кончик хвоста. Молодой воительнице тоже пришлось рано повзрослеть. С самого первого дня её ученичества каждая тренировка давала ей понять, что одних её детских и наивных мечтаний недостаточно, чтобы добиться желаемого. И со временем это чувство только усилилось, подкрепляемое многими…
Льняноглазка слегка оступилась и, тихо шикнув себе под нос, пошла дальше, выравнивая сбитый ритм шага.
… факторами.
Но вот лиловая стена вереска неожиданно расступилась, открывая взору двух кошек небольшую полянку, заросшую пожелтевшими от зноя листьями земляники и череды. Пара бабочек, вспугнутая неожиданным появлением крупных существ, взвилась в воздух в мерцающем яркими красками их перламутровых крыльев танце и скрылась из виду, оставив после себя едва уловимо колышущийся нежный бутон мыльнянки, и ничего больше.
- Ну вот мы и пришли, - коротко улыбнулась молодая воительница своей спутнице, зачарованно провожая небесным взглядом бабочек, словно и не требовалось никаких объяснений, зачем она так долго вела Вишнёвку по иссушающему зною и колющим лапы сухим травам пустоши. – Когда-то я приходила сюда, чтобы… - Льняноглазка запнулась, немного смущённо повела плечом и, не глядя на рыжую кошечку, опустилась на землю, животом ощущая мягкое касание примятых трав. Самые разные воспоминания вдруг со всех сторон обступили её: счастливые, горестные, смешные и обидчивые – а затем, чуть позже, и влюблённые; заполонили память, соединяясь в неровный узор её уже прошедшего отрезка от всего полотна жизни. Как давно это было?..
«И-и-и-бис», - мысленно протянула Льняноглазка, с лёгким смешком вспоминая, как когда-то сравнивала это имя с падением с обрыва: на протяжном «и-и-и» ты срываешься с места и летишь в необъятную пропасть, бесконечно пугающе и захватывающе одновременно; долго, насколько хватает твоих лёгких, набираешь бешеную скорость, чувствуешь себя окрылённым и всемогущим, но затем… Тяжёлый удар о землю, вышибающий дух. «Бис».
Когда-то Льняноглазке это сравнение казалось забавным. Больше так не кажется.
Срезав когтями тот самый цветок, покинутый бабочками, бело-бурая кошка вдруг перевернулась на спину и легко подбросила его к самым лапам Вишнёвки, лукаво улыбаясь. – Чтобы полюбоваться облаками. Иди сюда, - приглашающе кивнув головой, Льняноглазка ненадолго замерла, подставив ласкающим солнечным лучам беззащитный белый мех на животе, и посмотрела на необъятный купол лазурного неба, расстелившийся перед двумя молодыми кошками во всём своём великолепии. – Теперь Белоус тоже там, - имя глашатая сорвалось с губ легко: Льняноглазка, да и всё племя в целом, уже давно понимали, что всё может закончиться только так – он не доживёт до сезона Падающих Листьев. Чудес не бывает. С этой истиной молодая воительница в своё время тоже смирилась не сразу. – Грустишь?.. – повернув голову, коснувшись кремовой щекой нагретой шероховатой поверхности земли и открыто посмотрев ясными голубыми глазами в яркую камедь глаз Вишнёвки, Льняноглазка сочувственно улыбнулась одними уголками губ.
Она не пыталась обнять или утешить юную кошечку - слишком трепетно относилась к своему личному пространству. Скорее по давней привычке, чем по какой-либо ещё причине. Ей было проще общаться с ученицей как со взрослой кошкой, как с равной, и, кто знает, может, Вишнёвке такое обращение понравится даже больше, чем привычные маленьким котятам объятия и заверения, что «всё непременно будет хорошо».
Не будет.
Льняноглазка проверяла.

Отредактировано Льняноглазка (2017-06-26 21:19:43)

+4

3

С главной поляны
Траурный гул постепенно становился всё тише и тише. Разговоры тех, кто сегодня прощался с Белоусом, сменялись на редкое, но чириканье разных птиц: такое если и услышишь с главной поляны, то только в момент кромешной там тишины и отсутствия котов. Впрочем, может сегодня и там было слышно - Вишнёвка не помнит или не поняла. Мысли заглушили, скорее всего, даже не только птиц: очень многое сегодня рыжая пропустила просто мимо ушей.
Бело-бурая воительница шла впереди, но, как только первые границы зарослей показались на их пути, Вишнёвка пристроилась чуть сбоку от неё, чтобы не получать растительностью по носу, хоть Льняноглазка и помогла бы в прокладывании пути. Впрочем, вереск был уже и не такой высокий: Вишнёвка ведь тоже росла, пусть и потихоньку, и такие преграды становились уже больше пейзажем, а не преградами. Тем не менее, то ли по привычке, то ли в самых густых зарослях Вишнёвка всё так же подпрыгивала, как кролик.
Льняноглазку было хорошо видно - тут уже не потеряешь, да и, тем более, место было не настолько заросшее. Конечно, некоторые кусты могли бы и полностью спрятать Вишнёвку в себе, и это было бы отличным развлечением для рыжей, но вот только не сегодня. Словно устало, рыжая еле водила носом изредка по лиловым верхушкам, да и то без видного удовольствия.
Воительница обернулась к рыжей, когда уже никого и вблизи от них не было. На ожидаемый и обычный вопрос Вишнёвка только чуть поворотила носом. Вроде как и хотелось открыть рот, сказать что-то, но слова не складывались даже в голове, а произнести так что-то было бы куда труднее.
- Ни о чём, - рыже-полосатая постаралась сделать голос расслабленный и отвлечённый, но не получилось - слишком сдавленно звуки выбивались из горла. Комок мешал, большой и колючий, прохладный - такой только поддерживал мурашки по всему телу. Зрительного контакта с Льняноглазкой рыжая не искала - не хотелось. Да и мало ли, что они там сейчас увидят. Вишнёвке не хотелось видеть ещё больше трагедии сегодня.
Рыжая спокойно шла за кошкой и думала, что воительница даст ей какое-нибудь задание. Ну а что? Это будет и дельно, да и сможет отвлечь её кое-как. К тому же, Койот ещё не занялся этим сам - его опять здесь не было, и полосатая уже начинала потихоньку таить обиду на наставника за то, что его не было с ней... Снова.
Льняноглазка отметила, что они добрались до нужного места, чуть до того, как Вишнёвка его увидела. Только-только протиснув морду через очередные заросли, рыжей открылась не крупная полянка, прямо в ту же секунду с которой взмыло вверх и подальше отсюда несколько бабочек. Вишнёвка резко, но больше по привычке проводила их взглядом - ну, тоже не интересно было сейчас их разглядывать. Поляна сама была чуть пожелтевшая от погоды, но и не только это отличало её от всех зарослей, по которым кошки пробирались. Поляна была как бы... Укрыта что ли. Какое-то отдельно место это было, а не заросли вереска уже. Трава была такая мягка тут, сравнительно... И округа какая-то уютное. «Тайное место!»
Льняноглазка прошла на самую поляну, пока Вишнёвка сама застыла около её начала. Да, стоило оглядеться, но поляна была, по сути, обычной поляной. Не в том духе была полосатая, чтобы видеть в обычном прекрасное... Да и в прекрасном самом же, скорее всего.
- И что тут такого, - рыжая буркнула как-то недовольно, словно была крайне против куда-то уходить с поляны и теперь злилась на Льняноглазку за то, что та вынудила её пройти всю эту дорогу ради какой-то обычной поляны. К счастью, рыжая не успела добавить ничего, о чём потом бы ей самой пришлось жалеть. Когда голубоглазая подозвала её ближе, Вишнёвка спокойно и расслаблено пошагала к ней. Кошка уже лежала, причём брюхом кверху. Беззаботно как-то, спокойно. Её глаза не выражали такого страха от увиденного, неужели и Вишнёвка когда-нибудь станет так спокойно переносить гибель соплеменников!?
Рыжая не торопилась ложиться - всё её тело было напряжено, и понадобилось время, чтобы занять такую уязвимую расслабленную позу. Однако рыжая всё-так улеглась, не сильно касаясь боком Льняноглазки, точно так же подставляя свой живот солнцу, только рыжий.
Льняноглазка не болтала ничего лишнего. Наоборот, довольно молчаливо смотрела на облака - объяснила, что именно они её привлекают в этой полянке. Рыжая смотрела туда же, на небо, не оборачиваясь на улыбку голубоглазой в ответ. Становилось спокойно, пускай и понемногу.
- Да, немного, - рыжая не стала отрицать и так очевидное, а просто с более-менее расслабленной мордой разглядывала те же облака, куда смотрела Льняноглазка, - Это потому что первый раз. Рыжая точно не знала, но была уверена - ей хотелось верить, что так будет только первый. Но неужели потом смерть станет для неё... Нормальной!? Определённой частью каждой луны, в которую надо с кем-то попрощаться?..
- Я просто не видела.., - чуть более растерянно пояснила Вишнёвка, отчасти желая оправдать своё состояние, - Ну, мёртвых. Высказать такую простую вещь оказалось довольно тяжело. Именно тяжело - слова были такие, ну, увесистые. Их правда было тяжело поднять и вынести наружу. Хотя, возможно это тоже только в первый раз, а потом будет легче.

+5

4

Вишнёвка была молчалива, словно не решалась облечь непростые мысли в невесомые слова. Понимающе хмыкнув, когда кошечка так и не повернула к ней сосредоточенную мордочку, Льняноглазка вновь посмотрела на безбрежный океан голубого небосвода.
Рыхлые шкуры белых облаков неторопливо, а оттого ещё более величественно плыли по лазурным волнам, неся в своём чреве не то дождь, не то собранные со всего света мечты. Когда-то в детстве молодая воительница придумала, что именно красивые, точно сотканные из лебяжьего пуха, невесомые крылья облаков и переносят чужие мечты к Звёздным предкам. И те, выйдя из своего убежища глубокой ночью, осветят мрачную синеву тысячами ярких мерцающих огней и непременно исполнят каждую.
«Как глупо…»
Искривив губы в сардонической усмешке, Льняноглазка горько улыбнулась прошлой себе, разом сдувая пыльцу наивности и простоты, которой когда-то дышала. До… всего. Жизнь в бесконечном ожидании чего-то несбыточного изменила её, заглушив все яркие чувства и до боли обострив одно, сильнее длинного шипа акации впивающегося в самое сердце; и теперь бело-бурой кошке приходилось выживать только одним способом, чтобы не быть сметённой порывистым ветром перемен в непростой жизни кота-воителя: мимикрировать.
- Да, немного, - наконец решила открыться своей спутнице Вишнёвка, неотрывно следя за ясной синевой. - Это потому что первый раз, - тут же добавила она, словно боялась, что Льняноглазка рассмеётся ей в лицо за эту простительную слабость.
- Конечно, - негромко согласилась бело-бурая воительница, понимающе снизив голос. Смерть всегда пугает. Она внезапна, коварна до дрожи своей непредсказуемостью: никогда не знаешь, к кому из твоих близких она постучится в палатку на следующий день.
Льняноглазка часто думала, каково это: буднично проститься с кем-то знакомым, даже не подозревая, что спустя несколько часов его уже не станет; узнать, что это мимолётное мгновение было последним, что ты больше никогда не увидишь его, и он останется в твоей памяти именно таким, каким ты его запомнила – а ты пропустила столько дорогих памяти мелочей! Всегда в спешке, всегда в будничной суете, теряя те крохи, которые по-настоящему ценны. И только и останется, что перебирать в памяти оборванные клочки этих встреч и горевать, что не смогла оценить по достоинству каждую проведённую вместе минуту. Жалеть и раскаиваться, что была недостаточно внимательна и сердечна, а ведь если бы ты знала!
«Если бы…»
- Я просто не видела… Ну, мёртвых. – Растерянный голос Вишнёвки отвлёк Льняноглазку от пространных мыслей, и кошка едва заметно скосила глаза на серьёзную мордочку ученицы и тихо выдохнула, легко поведя хвостом по мягкой зелени степной травы, взъерошивая её, словно непокорную шёрстку пятилунного котёнка.
- К сожалению, это неизбежно, - просто сказала молодая воительница. Она легко перекатилась на живот и теперь смотрела на рыжую кошечку сверху вниз, слегка приподняв голову и задумчиво теребя в лапах изъеденный мелкими жучками широкий лист земляники. – Что ты почувствовала, когда коснулась его?
«А что почувствовала я?.. - задумчиво сузив глаза в две голубые щёлки, Льняноглазка разгладила лапой смятый лист, пытаясь вспомнить свои ощущения. Страх? Скорбь? Равнодушие?.. - Что чувствуют светлячки, когда их собратья гасят свои огоньки навсегда? Светят ли они каждую ночь в память о них, или эти насекомые слишком глупы, чтобы поддаваться тоске?..»

Отредактировано Льняноглазка (2017-06-27 18:15:38)

+4

5

Не имея возможности высказать что-то, что именно хотелось, причём больше всего, Вишнёвка, как бы ни было это удивительно, начинала чувствовать... Облегчение. Всю дорогу до небольшой опушки мысли чересчур активно роились в её голове и, по-видимому, исчерпали себя. Нельзя сказать, чтобы какая-то доля тоски улетучилась: нет, перемены настроения Вишнёвка так и не почувствовала. Облегчение было вызвано какой-то... Пустотой, что ли. Не понятно какой и не понятно откуда взявшейся. Просто в определённый момент мысли замерли, и ничего не слышалось громче собственного дыхания: даже самые близкие птицы щебетали где-то за пределами племени.
Воительница ровным голосом согласилась с рыжей. Не хотелось думать, какие ещё гущи эмоций и впечатлений взрослые скрывали от котят, пока они находились в детской. Тогда палатка казалась каким-то местом заточения ни в чём не повинных юных созданий... После сегодня рыжей начнёт казаться, что стены той самой палатки были защитным барьером. Оберегом от вот этого всего.
- Ничего, - точно таким же ровным голосом продолжила отвечать на вопросы полосатая, и была полностью искренне уверена, что абсолютно ничего не почувствовала, - Что мне чувствовать надо было? Я ведь и не знала его. Слышала, конечно, очень много раз. Как это - не слышать и не знать о глашатае? Но он кот деловой был, куда ему с котятами дурака валять. А, став оруженосцем, Вишнёвка и не застала его в благополучии и на лапах. Не особо и знакомы были, можно сказать.
Но точно ли ничего? Пустота, овладевшая желтоглазой, уверяла, что ни сейчас, ни тогда она не чувствовала совершенно ничего. Холодок, ну... Знаете, мёртвое тело теплом не веет. Мурашки могли быть просто от волнения. Может быть, если бы или Колючка, или Штормолап были бы рядом, то прощание её бы и не затронуло особо. Ведь было можно задержаться у ручья, набрать больше тростника и даже не успеть на эту церемонию, а просто услышать где-то перед сном, что сегодня коты в последний раз видели Белоуса.
- Вот только.., - перебрав свои ощущения и снова не найдя там ничего, кроме опустошённости, рыжая довольно неуверенно решила высказаться дальше, до сих пор не глядя на свою собеседницу, - Предчувствие что ли... Я не уверена. Голос был довольно тихий, и неуверенность заставляла его еле колыхаться, как на небольшом ветерке, который рыжая совершенно не замечала сейчас. Облака, на которые кошки смотрели, уже успели чуть поменять форму, но и это во внимание желтоглазая не приняла: взгляд её был наполовину как бы стеклянный, не заинтересованный в происходящем. Чуть подумав, подбирая относительно подходящие слова, Вишнёвка продолжила своё:
- Что вот так всё-всё время и дальше будет, - не делая паузы, но чуть запинаясь в середине слов, кошка пыталась объясниться, - Я знаю, что будет. Знала, что так происходит, даже когда этого не видела. Что именно этим хотелось сказать, она и сама особо не знала. Какие-то рваные мысли, которые ещё было можно превратить в слова из предчувствий, она всё равно высказывала, пока кучные облака на небе потихоньку складывались вместе.
- Мы так ещё очень многих провожать будем к Звёздам, - пусть звёзд не было видно, взгляд с неба рыжая не отрывала, - Какие бы большие пастбища там ни были, сколько бы кроликов ни бегало, да что бы!..
Повисла пауза дольше предыдущих. Льняноглазка, спокойно выслушивавшая рыжую всё последнее время,  по-прежнему не торопила и ничего не вытряхивала из неё. Просто слушала. Интересно ли ей было - не понятно. Пока что рыжая просто говорила, не задумываясь об этом.
- Просто не хочу, что бы там оказался кто-то из тех, кто мне дорог, - голос полосатой дрожал чуть более по-детски, чем ранее, - Что бы там ни было. «И боюсь.» Жизнь без Белоуса она себе вполне могла представить: что уж там, и правда глашатая она особо не знала. Какие бы вкусные кролики не бегали меж Звёзд, как бы интересно там не было на тренировках... Вишнёвка бы была самой большой умницей для своих родителей, самой лучшей сестрой для Колючки и самой лучшей охотницей на кроликов для Штормолапа, лишь бы они оставались с ней.

+4

6

Навострив уши и внимая признанию юной кошечки, которой, судя по лёгкой дрожи в голосе, это давалось непросто, Льняноглазка тихо вздохнула и прикрыла глаза.
«Пусть выговорится».
Стараясь не мешать, бело-бурая воительница медленно поднялась на лапы и, не глядя на Вишнёвку, размеренным шагом прошлась по поляне. Лёгкий цветочный аромат был повсюду. Разливаясь по прогретому воздуху прозрачным маревом, он приятно щекотал усы и вплетался в собственный запах двух гостий, не вытесняя, но дополняя исключительный запах котов племени Ветра. Вся поляна была пропитана самыми разнообразными запахами: кисловатыми, сладкими, с примесью горечи и чего-то вкусного, но выделить что-то одно молодая воительница не смогла бы, а потому она просто наслаждалась этим летним днём, прикрыв глаза и бережно касаясь лапами склонённых головок скромных степных цветов. Но вот что-то привлекло её внимание, и Льняноглазка, бросив короткий взгляд в сторону Вишнёвки, склонилась к ярко-белым глазкам лепестков ромашки, коснулась их носом, будто поцеловала каждую, а затем с удивлением обернулась на ученицу, когда та озвучила её собственные мысли.
- Просто не хочу, чтобы там оказался кто-то из тех, кто мне дорог, - дрожащим тонким голосом призналась Вишнёвка, и Льняноглазка чуть нахмурилась и, забыв о цветах, парой резких шагов приблизилась к ученице. Окинув рыжую шёрстку пристальным взглядом небесно-голубых глаз, бело-бурая кошка села рядом с Вишнёвкой и вновь задумчиво посмотрела на крошащиеся подобно снежным шапкам облака в вышине.
- Это неизбежно, Вишнёвка, - с тихим сочувствием начала Льняноглазка и едва коснулась кончиком бурого хвоста пушистого бока ученицы. – И чем раньше ты это примешь, тем будет лучше. Со временем ты проводишь в Звёздное племя родителей, старших воителей, а когда-нибудь – меня, - молодая воительница чуть улыбнулась и продолжила, рассеянно расчерчивая лапой на земле незамысловатые фигуры, будто пытаясь повторить сложную форму пышных облаков. – Но не стоит отравлять свою жизнь - а она у тебя непременно будет долгой – такими мрачными мыслями. Не жди, когда это случится, просто живи и наслаждайся каждым мгновением со своими близкими. Дай им понять, что любишь их… - на этих словах голос Льняноглазки слабо дрогнул, горький ком вдруг встал поперёк горла, и молодая воительница на мгновение задержала дыхание и открыто посмотрела на Вишнёвку, не стыдясь своей минутной слабости.
«Услышь меня… и не повторяй моих ошибок», - хотелось донести Льняноглазке до юной кошечки, которая только начинала свой жизненный путь. Всего лишь один совет от более старшей воительницы, уже успевшей оступиться.
- И тогда тебе не придётся ни о чём жалеть, - туманно закончила она и, улыбнувшись чуть теплее, пододвинула к рыжим лапкам ученицы блестящий камешек кремня, который нашла среди россыпи мелких ромашек. – Ибис уже успел сводить тебя на первую тренировку? – машинально поинтересовалась Льняноглазка, не заметив, что с языка сорвалось совсем не то имя, и не придав значения оговорке. Она с интересом смотрела в яркий янтарный взгляд ученицы, желая прекратить тему смерти и вернуться к более насущным делам.

Отредактировано Льняноглазка (2017-06-29 14:55:09)

+3

7

Довольно долго - почти что всё время, которое кошка лежала на спине, рыжая пыталась придать какие-нибудь осмысленные описания тем формам, которые принимали облака. Пусть это были какие-то животные, чудища или растения - всегда было можно что-то чуть-чуть додумать, а на что-то прикрыть глаза, и вот уже перед полосатой представала полноценная картина! Но сейчас облака запутались, стали слишком кучными. Льняноглазка поднялась, довольно медленно отходя со своего места в сторону чего-то, но не далеко: Вишнёвка не видела, что же именно там было.
Рыжая перевернулась набок. Да, довольно странное поведение в присутствии соплеменницы да и в таком тихом-тихом месте, где ни один посторонний глаз двух кошек не доставал. Но как-то не было спокойно. Естественно, не в том плане, чтобы Вишнёвка ощущала угрозу нападения... Всё равно, даже физически не получалось расслабить тело. Полосатая чуть завалилась на бок, кладя морду на передние лапы.
- Да знаю я, - буркнула в очередной раз не слишком дружелюбно полосатая, - Разве легче становится, если напоминать, что это неизбежно? Чуть раздражения в голосе всё-таки слышалось. Очень не кстати: Льняноглазка весь их разговор была спокойна и внимательна к словам полосатой, да и, между прочим, могла бы и вовсе не обременять себя всей этой беседой - очень просто. Это не голубоглазой было нужно.
Даже молчав, Вишёвка не переставала отвлекаться от слов Льняноглазки, хоть те и заставляли её задумываться. Все, кого ведь она любит, и так уже знают, что это правда... Так ведь? К чему тогда были эти слова? Нужно что-то сделать, а сначала - выяснить, о чём говорит Льняноглазка... Как только этот скрежет кого-то когтистого внутри утихнет. И Вишнёвка уже даже знает, к кому она пойдёт с этим вопросом! Не к Льняноглазке, нет... Эта кошка пускай и спокойно выслушивала её, и старалась успокоить, и не обижала, всё-таки не была ей так близка, чтобы задать те вопросы, которые захотелось рыжей. По мере того, как голубоглазая передвигалась по полянке, Вишнёвка тоже решила подняться на лапы, прежде чем продолжить разговор.
- Скорее бы стать взрослой, - негромко и как бы устало проговорила полосатая, - И привыкнуть к вот этому. И не грустить так. Взрослым же ведь легче это перенести... Полосатой сейчас все, кто старше, казались куда более толстошкурыми и не такими чувствительными, как она сама. Если бы Вишнёвка сама более внимательно следила за эмоциями Льняноглазки, чем за облаками, то обязательно бы заметила, что и они имеют очень странные мотивы. Воительница, тем не менее, задала более отчуждённый вопрос:
- Ибис? - не без удивления переспросила полосатая, но ни в какую не понимая, откуда здесь взялось имя странноватого и малознакомого ей воителя, - Ибису и не надо. Койот был должен.., - чуть грустно протянула желтоглазая, делая акцент на том, что он-то должен был, - Его назначили моим наставником, но мы ещё не занимались. Пф... А Колючка уже сколько времени на тренировке! С самого утра ведь!
Как и практически все, кстати, кто был только-только посвящён. Вишнёвка одна из них осталась в лагере, и от этого ей было до сих пор немного обидно. Несмотря на то, что это "наказание" принесло ей не мало нового в жизнь. Всё-таки даже самой хотелось придумать что-то вроде оправдания коту:
- Он, наверное, занят ещё, - наскоро произнесла кошка, тут же, ещё не ощутив лёгкости с прошлого разговора, не давая новой теме иссякнуть, - А у тебя есть ученик? Вроде нет... Ну, пусть скажет. Хотя бы что-то, раз ей самой решили вспомниться тренировки. Морда полосатой не менялась, но явно ждала следующего ответа в надежде, что сторонний разговор поможет отвлечься.

+3

8

- Ибис?  - растерянно переспросила Льняноглазка, холодея внутри. Имя резануло слух подобно остро отточенным вражеским когтям - возникло из ниоткуда, неожиданно, быстро, страшно, ударило точно в цель и мгновенно испарилось в тишине, будто его и не было никогда. На один бесконечно долгий миг застыв, молодая воительница растерянно посмотрела на Вишневку. – Что?.. Койот… Да, я знаю, а я что сказала?.. – запинаясь, скороговоркой проговорила бело-бурая кошка, неуютно поведя плечами.
«Как? Но она не может знать, никто не знает… - лихорадочно соображала Льняноглазка, мертвенно бледнея и чувствуя, как гулко бьётся её большое и глупое сердце о сдерживающие его клети рёбер. – Где я допустила ошибку?»
И тут её осенило.
- О! Что же, – нервно усмехнулась Льняноглазка, незаметно отводя глаза и пытаясь придать голосу нотки беспечности. Но тщетно: шерсть уже топорщилась во все стороны мелкими иголочками, а кончики ушей слабо подрагивали, выдавая едва сдерживаемое волнение. – Эти термиты кого угодно с ума сведут, - хмыкнула молодая воительница и слегка прищёлкнула зубами шерсть на кремовом плече, будто подтверждая свои слова. Коснувшись носом мягкого короткого меха, она прикрыла глаза и медленно вдохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце и приводя мысли в порядок. Оправдания выглядели жалко, но они были вполне правдоподобны.
«Глупая, что же творишь, соберись!» - с укором подумала Льняноглазка, малодушно радуясь, что рядом с ней всего лишь юная кошечка, а не кто-то более старший и проницательный. Молодая воительница не умела лгать, а потому всячески избегала любых расспросов, предпочитая умалчивать, недоговаривать, преувеличивать, а где-то наоборот – преуменьшать, но только не лгать, чтобы на первых же словах не выдать себя с головой.
А Вишнёвка уже говорила дальше, сетуя на занятость наставника, и, кажется, уже и думать забыла об этой странной оговорке старшей кошки.
- Нет, пока нет, - с облегчением улыбнулась Льняноглазка, сбрасывая сковавшую всё тело противную мелкую дрожь, пробирающую до костей. Шерсть разгладилась, а из глаз исчезло затравленное выражение загнанной в угол дичи, на мгновение замутнившее кристальной чистоты взгляд молодой воительницы. – Но когда-нибудь мне тоже повезёт. Например, как повезло Койоту. – Льняноглазка сделала паузу и несмело подмигнула Вишнёвке. Они говорили об одних и тех же вещах, но насколько же были разными эти кошки, чьи души болели, но у каждой – о своём, так что каждая воспринимала всё совсем не так, как другая. Их разговор был странным и неоднозначным, но Льняноглазка пила его неторопливо, медленными глотками, чувствуя вкус каждой вброшенной фразы и с интересом наблюдая, как нерешительно раскрывается перед ней пока ещё колючий, но уже такой прекрасный цветок – Вишнёвка. – Не огорчайся, - заметив напряжённость ученицы, бело-бурая кошка наклонилась и заглянула ей прямо в глаза, внимательно, но не настойчиво всматриваясь в живые янтарные оттенки её радужки. – Я на своей первой тренировке училась собирать мох для подстилок, - беззлобно фыркнула Льняноглазка, вспоминая, как в тот день огорчилась едва ли не до слёз – ну надо же, подстилки! – И в тот момент мне казалось, что весь мир ополчился против меня, - продолжила делиться воспоминаниями бело-бурая кошка, мысленно уносясь в то далёкое время, когда всё было совсем иначе. Когда она была ещё свободна. - Сейчас я вспоминаю это шутя, но тогда это и впрямь было трагедией всей жизни, - улыбка медленно угасла, и Льняноглазка отвернулась, вновь задумчиво теребя лапами яркую россыпь мелких цветов под лапами. Это помогало отвлечься. – К чему это я: то, что тревожит тебя сейчас, спустя время будет казаться всего лишь небольшим препятствием, не заслуживающим твоих переживаний. И я не про Белоуса, - она посерьёзнела и коротко отмахнулась, не желая возвращаться к этой теме. - Такие воспоминания не смягчить времени. – Они - не твёрдая кора, что вспучится тонкими пластами и размякнет бурой крошащейся кашицей, погружённая в стоячую воду. Время – река, но только сердце не соткано из древесных волокон, и его не сточить неторопливым течением.
А время не спешит, у него впереди целая вечность...
- Прости, что затеяла всё это, - со вздохом взмахнула хвостом Льняноглазка, поднимаясь на лапы и чуть виновато глядя на Вишнёвку. – Тебе это должно быть совсем не интересно, а я навязываюсь…
Она переступила с лапы на лапу, размышляя, не пора ли им возвращаться, и рассеянно подцепила когтями сорванный бутон мыльнянки, тот самый, покинутый бабочками. Льняноглазка любила трогать мелкие предметы - цветы, камешки, древесные щепки: они словно впитывали в себя её тревогу, занимали лапы и проясняли голову. Когда под лапой ничего не находилось – молодая воительница кусала губы.
Тёмная складка вдруг прочертила её лоб, и Льняноглазка с силой сжала в лапе ярко-розовый цветок, пристально всматриваясь в смятые лепестки, безжизненно повисшие на тонком стебле и израненными лоскутами проглядывающие сквозь крепко стиснутые пальчики.
- Не дай обстоятельствам сломить тебя, - прошептала она, не поднимая глаз на Вишнёвку и медленно наблюдая, как раздавленный бутон скользит по уничтожившей его лапе и, на секунду зависнув на самом краю бледно-розовой подушечки, беззвучно скатывается в примятую траву.

Отредактировано Льняноглазка (2017-07-03 06:39:43)

+5

9

Растерянный вид Льняноглазки никак не вязался с тем разговором, который вели кошки. Ну, так казалось Вишнёвке - уж точно. Воительница, заговорив о наставнике полосатой, как казалось нашей героине, просто хотела перевести тему: и вправду, о смерти и о Белоусе было сказано уже куда больше, чем Вишнёвка смогла бы подобрать слов. Но к чему такой конфуз, который случился с голубоглазой, было непонятно, и отражение этого хорошо было видно на мордахе рыжей.
- Ты про Ибиса сказала.., - еле хмуря брови, напомнила рыжая. В голове уж точно не могло уложиться, что она ещё и успела забыть, чьё имя назвала. Ну... Странно. Впрочем, скорее всего это не её возраста дело, ведь причину чего-то вот такого рыжая угадать уж точно не смогла.
Про Ибиса полосатая знала не многим больше, чем о Белоусе. Большим перевесом была информация, что Ибис-то вроде жив ещё, а Белоус - нет. Воители не часто обращали внимание или тратили своё время на котят, тем более, такие деловые, как эти двое. У Белоуса-то была уйма обязанностей, а Ибис всегда выглядел каким-то занудным и не интересным для котёнка.
Впрочем, воительница и сама не стала задерживаться подолгу на этом: тут кошке помог один из вопросов Вишнёвки.
- Ох, не похоже, что он тоже думает, что ему повезло.., - недовольно и даже чуть разочарованно проговорила Вишнёвка, имея в виду своего наставника, Койота, - Если бы он был рад, то уж наверняка бы уже взял меня на тренировку. Та самая пусть и небольшая, но чисто детская обида, которая заселилась в Вишнёвке в тот момент, когда всех разобрали на первые занятия, а её - нет, заговорила в ней и вспомнила, как теперь она начинает жалеть, что сама Койоту досталась. Но было и хорошо даже, что эта тема засадила в голове рыжей: мысли о Белоусе уже немного сместились в сторону. Тем временем, разговор сам собой завязывался уже другой, пока что рыжая не потеряла мысль:
- Колючка вот уже на тренировке! Целый день как ушёл.., - досадно и чуть ли не припискивая продолжала маленькая кошка, - И Стужка, и Ласка... А меня никто не взял. Да и, кстати, самого Койота она так и не встретила даже не с сегодняшнего дня, а чуть ли не с самого посвящения. Правда, был момент: тот самый, когда Койот отправился на очередное дело и передал "управление ученицей" Штормолапу... Ну, о том дне уже было сказано довольно-таки много: жалеть о нём поводов никаких нет. Но хотелось бы всё-таки и с наставником на тренировку. Не хотелось думать или предполагать, что вот так, в ожидании Койота откуда-нибудь, и пройдут все луны её обучения.
- А Штормолап уже рассказал мне, как охотятся на кроликов, - желая скрасить собственное обиженное положение, чуть сменила русло разговора кошка, - Показал их норы, рассказ, как тренировать реакцию, чтобы поймать самых быстрых птиц! На какой бы интересной тренировке Колючка сейчас и ни был, он никогда не ощутит атмосферы того дня, который провела его сестра со Штормолапом на пастбище. И птиц таких в такой погоде он наверняка ещё не видел! Об этом только и хотелось хвастаться! Глаза рыжей, когда она рассказывала, что нового узнала от своего друга, загорелись уже более радостно.
- Вот бы он моим наставником был, - буркнула кошка, переполненная одновременно и желанием, чтобы это было так, и всё ещё небольшой обидой на Койота.
А Льняноглазка же и про свою тренировку рассказала. Да, её первое занятие тоже было далеко не из приятных, но, насколько уже слышала рыжая, практически всех оруженосцев в самом начале после посвящения ждёт только что-то подобное, совсем не приятное. На историю кошки Вишнёвка не особо среагировала, но чуть встрепенулась, когда голубоглазая как-то замялась и засмущалось. Не в духе Вишнёвки было тут же перебивать фразами "да нет, всё в порядке..." и иже с ними. Наоборот, рыжая заинтересованно притихла.
- Чего ты? - не понимающе, но спокойно и как бы не сильно вдумчиво переспросила полосатая, краем глаза глядя, как светлая переминается с лапы на лапу, - А такие штуки меня не сломят, - легко добавила кошка к самым последнем словам Льняноглазки, - У меня есть брат, есть друзья. Они меня не дадут никому сломать. И ничему. Детская подача довольно серьёзной мысли... Может быть, голубоглазая и сочтёт, что это немного не тот ответ, на который она хотела получить ответ. Но вроде как повод задуматься Вишнёвка сегодня получила уже, а к каким-то мыслям уже даже пришла, только вот пока не была уверена, как, когда и надо ли их выражать.

Отредактировано Вишнёвка (2017-07-03 12:32:29)

+4

10

Вишнёвка немного оживилась, задетая крылом недопонимания, проскользнувшего между ней и молодой воительницей, устало понурившей гудящую от жалящих – больнее, страшнее, настойчивее диких ос - дум.
- Вот как, - коротко улыбнулась Льняноглазка, с интересом вскидывая глубокие голубые глаза на Вишнёвку и незаметно ставя лапу на искалеченный бутон. Стиснув когти на беззащитных лепестках, она неторопливо протёрла в лапе сочащийся нежным тонким ароматом – своей последней агонией – цветок.
«Штормолап… Что же, у маленькой красавицы недурный вкус», - уловила самую суть молодая воительница, тонко чувствующая подобные вещи. Обжёгшись единожды, она трепетно относилась к случайным оговоркам и упоминанием кого-то вскользь.
«Говоря не думая, вы говорите то, о чём думаете». - Так считала Льняноглазка.
Вишнёвка увлекалась рассказом, с умильной детской обидой упомянула Колючку, но Штормолапа оставила напоследок, как что-то светлое и ясное, ради чего хочется жить дальше и каждое утро открывать глаза. Это ли не тайный знак, который в силу своей юности не смогла разглядеть и сокрыть медно-рыжая ученица?
- Я рада, что ты меня услышала, - честно призналась Льняноглазка, не спеша уточнять, за какие именно слова похвалила ученицу. - Но нам пора. Койот вот-вот вернётся и… Не думаю, что ему понравится, что я украла тебя. Он не любит, когда берут его вещи без спросу. – Губы исказила чуть кривоватая полуулыбка, как будто в чистой питьевой воде Льняноглазке вдруг попался щиплющий язык сок мать-и-мачехи.
Встряхнувшись, молодая воительница подобралась и медленно обошла поляну, касаясь усами высокой травы и чувствуя, как под лапами мягким ковром расстилается нагретая солнцем растительность, и светлый песчаник пружинит под лапами.
- Идём же, - подойдя к ученице, она ненадолго задержала на ней взгляд, зачем-то проверяя, в каком настроении Вишнёвка покинет это дорогое сердцу Льняноглазки место. Ей хотелось, чтобы юная кошечка тоже прониклась будто навсегда застывшей во времени поляной, сулящей спокойствие и уединение со своими мыслями. Всего лишь глупая мечта найти родственную душу. Но здесь Льняноглазка ошиблась – Вишнёвка не была такой. И таких ошибок у бело-бурой кошки было в избытке, и потому каждый раз слова приходилось подбирать с осторожностью, чтобы не обнажить слабые места запертой в клетке души, но и не дать понять, что ей есть что скрывать. Это вошло в привычку, но не умаляло тяжести. Жизнь в вечных путах.
«Как я устала от всего этого», - прикрыв глаза, с отвращением к себе подумала бело-бурая кошка, протискиваясь сквозь лиловые заросли. Пропустив Вишнёвку вперёд, Льняноглазка на мгновение замерла, не решаясь обернуться. Боясь, что если вновь окунётся в тихую безмятежность укромного уголка, то не захочет возвращаться в лагерь.
Потому что там будет он.
«Верни мне мою любовь…» - со страшной горечью подумала молодая воительница и всё же наперекор себе обернулась, чтобы натолкнуться взглядом на смятый ею цветок, искалеченной фигуркой покоящийся среди благоденствия растений, которым повезло куда больше.
Ещё мгновение назад светлые и ясные, но уже затянутые густой пеленой мрачной синевы, её глаза опасно сузились: Льняноглазка чувствовала себя точно так же – ненужная, надломленная собственными мыслями и страхами, дурными снами и бесконечной жизнью в страхе и тоске. Задержавшись взглядом на розовых лепестках, молодая воительница торопливо, пока Вишнёвка не встревожилась, вернулась и застывшими глазами вперилась в погибший цветок, мечтая уничтожить его одним лишь взглядом. Мечтая, чтобы эта жалкая пародия её жизни исчезла и не напоминала ей, кто она такая.
- Пусть горит в Тёмном лесу ваша хвалёная любовь, - с тихой ненавистью прошептала Льняноглазка и, зло оскалившись, смела лапой ярко-розовый цветок и зашвырнула его прочь.
Прочь.
Прочь.
«Прочь», - твердил в такт оглушительный пульс в висках.
Льняноглазка размеренно шла к лагерю, больше не оглядываясь на Вишнёвку и оставляя их разговор и свои секреты там, на пропахшей земляникой полянке.

- Главная поляна

+5

11

Смотреть на небо долго было довольно-таки скучно. Только в каких-то мечтах своих, в которых Вишнёвка представлялась себе наиболее романтичной и загадочной, она могла сутками напролёт придаваться отдыху вот так, брюхом кверху, и созерцать причудливые фигурки из облаков... Но, на самом деле, это довольно быстро надоедало, и шило под хвостом напоминало о себе нарастающим зудением.
- Это в смысле - "вещи"? - резко и звонко возразила кошечка тогда, когда Льняноглазка предложила вернуться в лагерь, аргументируя это тем, что Койот захочет вернуть свою... Вещь!? Вишнёвка, шаставшая где-то на другой половине опушки, подлетела к голубоглазой в мордой, полной недоумения и возражения, разметая на своём пути некоторые суховатые стебли.
- Не говори так, - настойчиво скомандовала рыже-полосатая, снизу вверх заглядывая в глаза воительнице, - И пусть он не говорит. Иначе будет иметь дело с моим братом! Желтоглазая возмутительно фыркнула и покачала головой, прокручивая в мыслях повод своего недовольства.
Это как ведь так... Взрослый кот, а совершенно глупые вещи говорит! «Ну ничего, ничего...» Кошка успокаивала себя в мыслях тем, что братик-то точно разберётся с таким произволом её наставника. «Вещь...» Не укладывалось в голове маленькой кошки, как вообще кто-то мог себе позволить подобное. И она уж это запомнит, что сказала ей Льняноглазка, и мало того, что наябедничает, так ещё и предъявит Койоту. Воительница начинала уже торопить Вишнёвку, но она пока что не унималась:
- Подстилка - его вещь, - не отводя настойчивого серьёзного взгляда от старшей кошки, рыжая продолжала объяснять ей, какую ошибку та допустила, - Его хвост - его вещь, но никак не я.
Покачав головой повторно, но уже не так яро, рыже-полосатая всё-таки отвела взгляд от голубоглазой, но настрой её никак не смог смягчиться, даже когда всё зрение поглотили яркие соцветия. Да, тут было красиво, но, к сожалению полосатой, эмоции, которые терзали её сегодня из стороны в сторону, совершенно не подходили для такого потрясающего места. А было бы здорово, если бы было наоборот.
- Что за глупости, - пробубнила полосатая, потихоньку направляя свои лапы в сторону лагеря, но ещё не пускаясь в дорогу, - Считать кого-то чьей-то вещью. Ерунда какая-то. Абсолютно не важно, что именно хотела сказать Льняноглазка, когда про эту самую вещь и говорила, ведь Вишнёвка была уже полностью уверена, что это была ошибка, очень глупая к тому же. Ну, Колючка обязательно разберётся с этим!
Льняноглазка ещё что-то тоже пробубнила под нос себе самой, но Вишнёвка этого уже не услышала, потому что воительница довольно-таки намного опередила нашу героиню. Конечно же, рыжая постаралась как можно скорее её нагнать, но всё-таки и не стала идти со взрослой вровень, семеня лапками чуть позади. Дорогу до центра племени она уже и сама знала, да и не ворон считала, пока они с Льняноглазкой сюда шли, а запоминала, где находится эта тайная поляна. Теперь она будет знать, куда может втихаря прийти. А благодарить кошку за прогулку почему-то не хотелось... Наверняка фраза о вещи, сказанная Льняноглазкой, и забудется молодой головой, но сейчас она по-прежнему казалась очень памятной и оскорбительной.
На главную поляну

+2

12

Начало игры


Бурая спинка полёвки замаячила перед глазами хищника. Пригнувшись к земле, Клык медленно полз в сторону ещё ничего не подозревающей добычи. Золотистый с белым кот старался держаться подветренной стороны. За луны тренировок, он научился тщательно распределять свой немалый вес во время охоты.
Аккуратно поставив лапу между двумя сухими ветками, воин Ветра пригнулся ещё ниже и стал переминать задними лапами, готовясь к прыжку. Разжавшись, словно пружина, Клык с тихим шипением выпустил когти, целя их в притихшую мышку. Сильный порыв ветра сбил траекторию, приземлившись, кот увидел между своих широких лап лишь землю и травы, полёвка же спешно ретировалась в ближайшие заросли.

Клык разочаровано повёл длинным ухом и поднялся с травы, убрав когти и став нализывать собственную лапу. Он охотился целый день, но так и не смог ничего поймать. Тёмные глаза кота шарили по ближайшим розовым зарослям сладко пахнущих трав, но ничего не видели. Воин знал, что распугал здесь всю дичь своим неудачным прыжком.
Раздражённо ударив хвостом по земле, Клык поднялся на лапы и посмотрел вверх. Солнце уже начинало уходить на убыль. Полосатый кот почувствовал, что устал. При мысли о том, чтобы вытянуться в прохладной палатке воителей у него зачесались лапы.
Опустив взгляд на заросли и демонстративно фыркнув, Клык медленно побрёл вдоль пустоши, возвращаясь с пустыми лапами в лагерь.
главная поляна

Отредактировано Клык (2017-07-10 14:51:55)

+1

13

палатка целителя ▼

Уверенным шагом Ибис прошествовал через главную поляну, стараясь пересечь ее одновременно как можно быстрее и не вызывая подозрений. Зная длинный язык младшего, можно было предположить, что добрая половина лагеря уже знает о очередном воителе, кого подкосила странная болезнь.
Затуманенным взглядом узнавались знакомые фигуры. Помимо королевы с котятами - несколько воителей, что были заняты своими делами. Лишнее мгновение на поиск уже привычной косматой шкуры, мысленная отмашка - он покинул поляну и тихо выдохнул, давая себе время на отдых.

Прилипший к нёбу язык, скатанная шерсть, одеревеневшие конечности, одышка, которой постыдился бы и старейшина. Ибис давно не чувствовал себя настолько ничтожным. Свернув на знакомую тропу, не обращал внимания на льющий с неба ливень, блуждая взглядом в поисках достаточно глубокой лунки, накопившей в себе чуть больше воды, отличной от месива песка и глины.
Напившись отряхнулся, поднимая дыбом слипшуюся сосульками шкуру и с брезгливым шипением вытягивая из жижи онемевшие лапы. До предполагаемого укрытия оставалось совсем немного, вскоре Ибис вытянулся на небольшом сухом пятачке подле сомнительного худенького деревца, которое все не давалось ветрам, держась за землю вывернутыми, но длинными корнями.
Мокрая шерсть, казалось, мешала даже дыханию. Подняв морду с лап, он с отвращением покосился на потемневшие разводы хоть и ставшей чище, но невообразимо неопрятной шкуры. Может влажность и способствовала естественному охлаждению разгоряченного тела, путь к выздоровлению на обдуваемой ветрами пустоши она явно не означала.
С опасно плескавшейся внутри покорностью, что вот-вот выйдет из берегов, Ибис смывал с себя происходящее последних дней, думая лишь об одном - он не должен сомкнуть глаз ни на мгновение.

Отредактировано Ибис (2017-11-08 15:27:58)

+1

14

----- через главную поляну от ручья ------>

От вылазки с Мятой в его душе все еще было неспокойно, сладко ныло под ребрами, и это чувство мешалось с волнением за несносного братца. Когда Журавль принес сочащийся водой мох и отдал его Ветрогону, то узнал, что старший куда-то слинял. В том, что он внезапно почувствовал себя лучше или выздоровел, кот сомневался. Слишком хорошо знал его.
Запах Ибиса, смешанный с слабой вонью болезни, вел его лучше любого следа. От лагеря ушастый выскочил на пустоши, не торопясь, нашел "ниточку" и шел, глубоко, до головокружения дыша, стараясь распознать мельчайшие нотки ароматов. Пытался идти след в след, а в голове тупо звенело, ухмылка кривила морду, становясь еще шире от прокручиваемых в воспоминаниях слов Мяты.
Посмотрим, кто кого победит, котик. Так, значит.
Что же, мы посмотрим.

Поливший с небес дождь не отрезвлял, и Журавлю казалось, что он горит. Может, подхватил от брата его хворь и тоже страдал от жара? Но все остальное-то не болело, слабости не ощущалось. Напротив, он был полон сил и готов действовать. Потому и ускорялся, ощущая запах старшего все более и более явно.
Он выглядел паршиво. Не дождался воды и убрался из лагеря, видимо, в желании избежать чужой жалости и пересудов. Журавль не помнил, когда в последний раз с момента их драки он видел брата таким... слабым. Ибис лежал на относительно сухом участке, но его шерсть слиплась и потемнела, став почти черной. Уши поникли, глаза были прикрыты, и вряд ли он слышал приближение младшего - в таком-то состоянии.
- Я нёс тебе мох с водой, но ты оказался таким неблагодарным, что решил уйти? - вместо приветствия выдал младший, не скрывая раздражения.
Сейчас все чувства внутри перемешались, и те, что остались от Мяты, ушли чуть глубже. Они смягчили возможную реакцию пятнистого на побег брата, и потому он не начал кричать сразу же. Просто раздражение и недовольство - для начала.
- Ибис, ты должен сейчас лежать в палатке Ветрогона и послушно есть вонючие травы, если не хочешь позорить себя и свое племя. Не шастать под дождем в надежде подохнуть поскорее, слышишь?
Он остановился над жалкой фигурой брата, опасно сузив глаза. Хотелось взять того за шкирку и оттащить хоть на себе, а потом, когда он придет в форму, надавать по ушам лапой - может, даже с выпущенными когтями. Ибис так бесил, что по плечам прокатилась волна дрожи, и Журавль дернул ими, словно термитов скинул, хотя их там сейчас быть не могло.

+1

15

Шкура была солоноватой.. возможно ему только казалось. Жажда настигла с новой силой, но Ибис даже не думал о возможности встать и выйти под дождь. Лишь экономить силы, ведь в ближайшее время черпать энергию было неоткуда. Кое-как расправив языком топорщащуюся шерсть на боках, он устало выдохнул. Согнутые конечности неприятно тянуло, но на куцем участке распрямиться и не быть залитым ледяной водой не было никакой возможности. Единственное разумное решение - чередовать передние и задние, давая затекшим мышцам временный отдых. В очередной раз уложив длинную морду на вытянутые лапы, Ибис взвесив собственные силы таки прикрыл уставшие глаза, чутко прислушиваясь к дыханию и ритму сердца, не позволяя организму расслабляться. Мысли мелькали круговертью, но отнюдь не пестрой, а сплошь серой и черной, с запахом дыма, привкусом железа. Он не сосредотачивался ни на одной из них, не давал затянуть себя в мерный поток рассуждений, полный самокопания и грузных воспоминаний.
Ритмичный шум дождя, на который он ориентировался, нарушился чужими шагами. Невесомые, едва слышные - Ибис знал кому они принадлежали. Знал и мысленно скривился; сил, на то, чтобы скрыть свои следы от преследования, у него не было.
Колючие нотки в голосе брата неприятно подзуживали. Нужно отдать должное, он не слышал жалости, которая, наверняка, вызвала бы куда больше протеста. Приоткрыв глаза, Ибис болезненно сощурился встречая солнечный свет, похоже он пролежал здесь намного дольше, чем казалось.
- Достаточно стойкий, чтобы позаботиться о своих потребностях самостоятельно, - отрезал тут же, ловя заминку в разговоре на то, чтобы собрать все свои силы и уверенно подняться.
Нахмурившись, он пренебрежительно дернул ухом, остановив взгляд на губах Журавля и отгоняя давящую на голову, замыливающую взгляд лихорадку; с каждым словом проснувшийся гнев нагонял еще большего туману.
- Позорить.. себя? Племя? - гулко отчеканил, приближаясь мордой к брату, перенося весь свой вес на одну из передних лап, что предательски затряслась от нагрузки. Заметив собственную слабину отступил, чувствуя как бурлит горящая кровь. Он не мог сказать, когда последний раз смотрел в эти глаза так же долго.
- Я принял лекарство. Это все? - распрямив плечи поднял хвост, ловя равновесие в более или менее удобной позе: зажегшийся в чужих глазах огонёк заставлял напрячься. Ему ни за что не одержать вверх сейчас, точно так же как и Журавлю ни за что не убедить его вернуться к подстилке.

Отредактировано Ибис (2017-11-13 00:26:48)

+1

16

Журавль, обычно столь равнодушный ко всему, спокойный и невозмутимый, сейчас напоминал себе стебель рогоза, качающийся на ветру, и порывами этого ветра были странные чувства, от которых он так отвык - или прежде не знал их. В ушах стояло урчание Мяты и ее голос, такой разный и меняющийся, а перед глазами маячил брат, вялый, но достаточно уверенный в себе, чтобы гулко отвечать на отчитывание со стороны младшего, будучи столь слабым.
Пятнистому стало стыдно за свою вспышку; он подался назад, усилием воли пригладил шерсть на загривке. Дождь приятно холодил тело, но от этого "приятно" до мерзкого "сыро" было всего ничего. Им обоим не стоило здесь оставаться.
- Позорить.. себя? Племя?
Журавль прямо взглянул в травянистые глаза, так похожие на его и формой, и в чем-то оттенком. Во взгляде старшего он читал усталость и силу. Странно, как легко они сочетались. Их контакт глаза в глаза не продлился так долго, чтобы захотелось моргнуть или посмотреть в сторону, разрывая эту связь. Ибис пошатнулся, и брат отметил дрожащие лапы, подведшие воителя. Жаль, что так быстро, пятнистый почти решился лизнуть старшего в нос, но тот избежал этой пытки.
- Я принял лекарство. Это все?
Младший тяжело вздохнул, как-то сжался, и вся враждебность ушла из его взгляда и жестов. Он сдулся, словно лопнувший шарик. В самом деле, чего начинать сейчас. Он ведь понимал, почему Ибис сбежал и почему вряд ли вернется, если пытаться тащить его в лагерь сейчас. И лекарство, говорит, принял - разве выпустил бы его Ветрогон без какой-нибудь гадостной травяной смеси так просто?
- Нет, не все, - со смешком выдохнул ушастый, снова натягивая привычную ухмылку на морду и становясь старым-добрым Журавлем, которого все привыкли видеть на главной поляне или в воинской каждый день. Обаятельный и смешливый кот, от которого не стоит ждать подставы - посмотрите, как он мил. Таким он хотел казаться ради собственной выгоды, и единственный, пожалуй, в чьих глазах он был истинным - Ибис. Быть может, именно поэтому старший его так ненавидит?
- Ибис, я знаю, ты сейчас не хочешь возвращаться, но и я тогда не уйду. Тебе придется смириться или оттащить меня в лагерь самому, потому что, - он демонстративно прошел под деревцо, где устроился брат, и разлегся на влажной земле, прикрыв глаза, -
я тут останусь спать. Замечательное место, а как удобно и сухо. Красота!

Он выдохнул, ухмыляясь, и быстро взглянул снизу вверх на старшего. Интересно, станет ли выгонять? Журавль не хотел оставлять его одного и надеялся, что Ибис смирится с присутствием несносного младшего и не будет бурчать возражения себе под нос. Он сейчас далеко не в той форме, чтобы устраивать противостояние.

Отредактировано Журавль (2017-11-13 17:07:40)

+2

17

Со стороны послышался шумный вздох, Ибис замер; еще чуть-чуть и было впору нервно отдернуться, но он остался как стоял, с воинственно поднятым хвостом и бесконечной усталостью в прищуренных глазах. Казалось, что взгляд заискрится, будь тому причиной невыносимая резь или натянутое между ними напряжение, когда выражение пятнистой морды резко переменилось. Предостерегающий надрыв исчез из чужого голоса, но отнюдь не заставил бурого расслабиться, наоборот, он напрягся ожидая подвоха и только его. Вновь поднимая глаза на брата, Ибис не смог сдержать проскользнувшего в них удивления, искреннего, но опасно граничащего с недоверием. Тот довольно улыбался и старший невольно перевел взгляд на его долговязые лапы, оглядывая целиком и не отмечая ничего подозрительного: несколько ударов сердца назад готовое к атаке, пятнистое тело теперь расслабилось, мгновенно освобождаясь от накала; Ибис почувствовал себя обманутым, как накануне, ведь действия оппонента снова обращались в противоположные ожиданиям и привычным сценариям, заставляя чувствовать себя оторванным от происходящего и абсолютно растерянным в последующих действиях.
В прищуренных глазах было практически не видать зрачка, когда Ибис провожал брата взглядом до своего временного пристанища. Голос ровный, с привычной ехидой, не вызывал сомнений в искренности. Подослали? Не отражая на морде размышлений, давно вернув привычное высокомерное выражение, он вскинул брови, глядя на младшего сверху вниз и не решаясь подойти ближе, продолжая стоять в полразворота, будто был готов уйти в любой момент. Если бы были силы.
- Как ты меня нашел? - абсолютно нелепый вопрос слетел с губ, нарушая неловкую тишину и продлевая время на обдумывание дальнейших шагов.
Задняя часть его тела полностью промокла даже не задерживая на себе капли, что скатывались по прилизанной шкуре как по гладкому камню. Вероятно, Журавль не придумал ничего лучше действий от противного, своими хитроумными выходками пытаясь заставить отступить. На морде не дрогнул ни один мускул, когда Ибис приземлял свой продрогший зад на лапы младшего. У него не было ни сил, ни желания упрямиться, а если ушастый бестолочь думает, что может использовать их избегание друг-друга в своих затейливых планах.. Укладываясь рядом он старался не обращать внимание на тепло, исходящее от поджарого тела брата, нарочно толкаясь плечом в плечо.
- Убери с меня свою мокрую сосульку.. - сквозь зубы процедил, ненароком вдыхая родной запах и буквально захлебываясь возмущением. Холодный и съежившийся от воды хвост брата напоминал крысиный.

+2

18

Лениво скалясь, он все же не открывал глаз, ожидая реакции брата. Тот уже не готовился отражать нападение, которого не произойдёт, да и злился ощутимо слабее, чем прежде. Дождь мерно стучал по земле и остаткам листьев и травы, и оставалось лишь надеяться, что противные мелкие капли не попадут на нос или в глаза, когда те воин откроет, чтобы с победной ухмылкой взглянуть на Ибиса.
- Как ты меня нашел? - укладываясь рядом, наконец нарушил тишину старший.
Довольно щурясь от тепла брата, накрывавшего соприкасающийся с ним бок словно уютным покрывалом изо мха и пуха, Журавль негромко засмеялся.
- По запаху. Дождь недостаточной сильный, чтобы его смыть, а ты даже не пытался скрыться, - пожимая плевами, он вдохнул запах брата, смешанный с едким привкусом болезни и пряным, каким-то нездешним ароматом принятых тем трав. Ветрогон наверняка знал, что делал, когда давал лекарство Ибису. От тела воителя жар шёл не такой страшный, как тогда, в целительской палатке. Журавлю, правда, это не мешало волноваться за брата и пытаться устроиться так, чтобы лежать ближе и теснее.
- Убери с меня свою мокрую сосульку, - оставить все без едкого комментария брат, конечно, не мог. Чуть непонимающе пятнистый взглянул на него, потом на свой промокший, тонкий хвост. Округлил рот, догадавшись, что его пытались задеть - совсем как в прежние времена. Улыбнулся.
- Ладно-ладно. Я-то думал тебя этой сосулькой обвить и нежно прижать к себе, делясь теплом, но... - Журавль чуть сдвинулся в сторону от толчка плечом, давая брату больше места в относительно сухой части их укрытия. - Раз ты настаиваешь, уберу.
Улёгшись так, чтобы значительно подмерзший хвост укрыть под себя, ушастый прикрыл глаза снова. Ощущать тепло брата рядом было так непривычно. Последний раз вместе они лежали над телом отца, провожая того в последний путь к Звёздам, и тогда ситуация была продиктована сильнейшим всплеском чувств и общем горем.
Сейчас братья лежали бок о бок по совместному желанию и без особой на то необходимости, и это поразительно напоминало детство. До того момента, когда все начало идти неверным путём. До первых разногласий, до той драки и ненависти друг к другу. Ещё пару лун назад пятнистый и думать не мог, что такое возможно.
- Ибис, ты бы поспал, - лениво предложил воин, зевая. - Полегче будет, там и в лагерь вернёмся. М-м?
Он снова зевнул. Понимая, что сам-то точно заснёт под этим деревом, если дождь не станет сильнее и брат не решит выпустить когти в беззащитный бок. Усталость брала своё, в последнее время отдых практически не доставалось.

+1


Вы здесь » cw. дорога домой » племя ветра » заросли вереска